среда, 16 ноября 2011 г.

Дневник Киры Аллендорф (1905 г/р).



olifant_olifant пишет "В мои руки случайно попали дневники. Знакомый принёс. Занимался генеральной уборкой у деда и откопал среди бумаг и старья... Дневники сохранились в бумагах одного джентльмена весьма преклонных лет. Эта девочка - его жена (ныне покойная). И он не возражает, что дневники будут размещены в Интернете...


Вела их девочка Кира, живущая в Москве. Писала то, что интересно обычному двенадцатилетнему ребёнку. Вот только начинаются дневники с января 1917 года…
Буду понемногу расшифровывать и выкладывать."

 

1917 год.


11 января – среда днём.


Я недавно пришла из гимназии. M-lle не пришла, наверное, она сильно заболела. Мамы сейчас нет дома, мама поехала в Охотный Ряд.
Завтра 12-е и мы не учимся, потому что Татьяна. Завтра мы, наверное, пойдём к тёте Тане. Шепелёва меня тоже пригласила, и, наверное, я пойду.
Сегодня был французский диктант, и я, наверное, написала неважно.
Сейчас был звонок по телефону, и я говорила с Уткиной, как вдруг что-то зашумело и присоединился третий мужской голос. Уткина растерялась, а мужской голос говорит, - Это 4-24-21, сейчас с Вами будет говорить Иван Филиппович Уткин (отец Уткиной, который живёт в Костеревё (?). Уткина передала трубку матери. Я хотела послушать что будут говорить отец и мать Уткиной. Но, меня разъединили. Очень жалко.

Сегодня в гимназии переменили мои ботинки. Один мой, один чужой.



 [] 

Тетрадь первая. 1917год

  11 января – среда днём.


Я недавно пришла из гимназии. M-lle не пришла, наверное, она сильно заболела. Мамы сейчас нет дома, мама поехала в Охотный Ряд.
Завтра 12-е и мы не учимся, потому что Татьяна. Завтра мы, наверное, пойдём к тёте Тане. Шепелёва меня тоже пригласила, и, наверное, я пойду.
Сегодня был французский диктант, и я, наверное, написала неважно.
Сейчас был звонок по телефону, и я говорила с Уткиной, как вдруг что-то зашумело и присоединился третий мужской голос. Уткина растерялась, а мужской голос говорит, - Это 4-24-21, сейчас с Вами будет говорить Иван Филиппович Уткин (отец Уткиной, который живёт в Костеревё (?). Уткина передала трубку матери. Я хотела послушать что будут говорить отец и мать Уткиной. Но, меня разъединили. Очень жалко.

Сегодня в гимназии переменили мои ботинки. Один мой, один чужой.

   15 января - воскресенье вечером.

Сегодня няня ушла со двора. 12-го я, мама и Шура были у тёти Тани, а потом я пошла к Шепелёвой. К тёте Тане мы пошли к половине второго, к завтраку. Там был очень вкусный завтрак: были закуски, потом пирог, потом курица и чай с конфектами. Папа сейчас меня зовёт играть в шашки, дневник допишу потом...


  16 января - понедельник вечером.

Вчера я не успела дописать дневник, т. к. папа позвал меня играть в шашки. Я сейчас допишу.
У тёти Тани было очень весело, пришла Нонна и тётя Юля и мы играли в прятки. В 4 часа я пошла к Шепелёвой, мама меня проводила. У Шепелёвой собственный особняк. Я была у Шепелёвой до 8 вечера, я у них обедала. Было весело. Когда я пришла от Шепелёвой, то Шура меня встретил и сказал, что получил письмо от Нюси, и что она пишет, что у тёти Лены родилась дочка. Назовут её, наверное, Елена.
13-го m-lle пришла. Игорю эти дни нездоровилось, и один день он даже лежал в постели, но это было от желудка и он теперь совсем здоров.
У нас в гимназии была лотерея, и я выиграла очень красивое блюдечко.
Мать Шепелёвой хотела сделать маме визит, и, наверное, придёт к нам в среду.
Сегодня меня вызывали по арифметике и, кажется, ничего себе ответила.
Житенёва меня пригласила на 22-е, потому что её день рождения.
Сегодня я получила письмо от солдата и Шура тоже. Мама, ещё до праздника, послала посылки и написала адреса на моё и Шурино имя.
14 января сгорел театр Незлобина. Главным образом горели сцена и декорации.
У меня сейчас насморк. Я уже все уроки кончила.
Сегодня выдавали французские тетрадки и у меня в exercisse написано TRES BIEN, а в диктанте 2 ошибки.

 (560x699, 181Kb)

  20 января - пятница днём.

Сегодня я и Шура не пошли в гимназию, потому что у меня и у Шуры болит горло.
18-го папа привёз пуд сахара, масло и муки. Теперь сахар дают по карточкам по 3 фунта на человека. А папа где-то купил без карточек, поэтому и купил пуд.
Эти дни стояли сильные морозы. Было - 24. Сегодня потеплело, было - 13.
Вчера в гимназии выдавали русский диктант и у меня 2 ошибки, жалко только, что у нас отметок не ставят, а то бы я, наверное, получила 4.
Сейчас должна прийти m-lle.
Я совсем забыла написать очень неприятное для меня событие. 25-го ноября я дала Уткиной книгу "Чёрная птица и орёл снежных вершин" (?). Прошло две недели, а она мне давала книгу. Дала только 14 декабря. Оказалось, что она её залила чернилами. Мне очень жалко.

  25 января - среда днём.

21-го я и Шура не ходили в гимназию.
В понедельник папа Игорю подарил книгу "Замарашка". Мне очень нравится издание.
Утром мама поехала в контору за поднянькой. Она ещё в воскресенье ушла. Она нашла себе место горничной.
Вчера m-lle принесла французскую книгу и начала нам её читать. Сейчас мама её Шуре читает.
Новая поднянька пришла.
У меня сейчас нарывает палец.

  29 января - воскресенье 4,5 часа вечера.

Всю эту неделю я не ходила в гимназию. Вчера я хотела пойти, а у меня было 37.
26-го вечером мама была у меня в гимназии на родительском совете.
Я сейчас напишу очень интересную и приятную для меня и для Шуры новость: вчера вечером позвонил папе один господин. Папа с ним долго говорил. Оказывается, что папа ещё раньше подыскивал имение, что бы купить. Этот господин и сказал, что он продаёт дачу в Крыму. Я хорошо не знаю, где эта дача находится, и всё-таки очень хотела, что бы папа купил. Мы с Шурой целый день почти только об этом и говорили. Как там будет хорошо! У нас в саду будут розы. Каждый день будем ходить купаться в море. Если бы только папа согласился! Но, папа, кажется, не хочет, папа говорит, что там неудобное место. Сейчас у него болит зуб.

 (500x700, 130Kb)

  2 февраля - четверг днём.

Сегодня праздник - Сретенье Господне и я не пошла в гимназию.
Во вторник учительница русского языка спрашивала басню "Волк и ягнёнок", она вызывала так: Воронцова была за автора, Шреттер за волка, а я за ягнёнка. Ягнёнку надо было говорить кротко, а я говорила громко. Когда мы кончили, то Анна Александровна (так зовут учительницу) сказала: "Аллендорф сказала хорошо, только для ягнёнка у ней чересчур громкий голос". Я с этим согласна, но почему она меня вызвала для ягнёнка? Гораздо лучше было бы, если бы я была волком. Она меня, наверное, вызвала потому, что я блондинка, а ягнёнки бывают всегда беленькими.
К среде француженка нам задала написать французское сочинение что-нибудь про весну. Я написала, "что я хочу делать на Пасху". Написала "я, конечно же, хочу поехать к бабушке в Жижин (?). Она тетрадки с сочинениями нам ещё не отдала.
Теперь у меня близкие подруги Уткина, Шепелева и Шреттер. С классом я тоже дружна, но эти подруги самые близкие.
В среду за уроком чистописания я с Шепелевой попросились выйти в уборную помыть руки. В уборной мы долго разговаривали и даже играли в салки. Всю эту неделю я с Шепелевой дежурные. Madame наша больна, поэтому её заменяет, какая то очень хорошая знакомая madame.

  6 февраля - понедельник вечером.

В субботу мама взяла билеты в театр Корш на "Недоросль" - это будет идти в среду; мы будем сидеть в первом ряду партера. Мама взяла билеты, потому что как раз в среду нас распускают на масленицу.
У нас в гимназии восьмой класс будет представлять, и восьмиклассницы пригласили нас на генеральную репетицию; генеральная репетиция будет идти завтра вечером, и я , наверное, пойду. У нас в большом зале уже поставили сцену и видно декорацию. Вещь эта называется "Papillon".
Папа купил пуд муки, я очень рада. А то, мы думали, что на масленицу мы останемся без блинов, т. к. в Москве муки нет, а папа достаёт у себя на вокзале, т. к. там есть магазин-вагон и в этом магазине всегда всё есть.
Шура ещё в гимназию не ходит, но завтра пойдёт.
Сегодня меня вызывали по арифметике и по закону Божьему.
Француженка нам уже отдала тетрадки, где я писала "Ce que je voudre fair a Paque". У меня написано "TRES BIEN".
Вчера мама была у Розоновых с визитом.
У нас в гимназии ходят слух, что как будто бы нас распустят 24 марта.

  13 февраля - понедельник днём.

Целая неделя прошла, как я не писала мой дневник, я не писала, потому, что была больна желудком. Во вторник, т. е. 7-го числа я была на генеральной репетиции "Papillon". Очень понравилось. Когда спектакль кончился, то несколько учениц продекламировали стихи, потом все мы и даже детский сад начали танцевать. Детский сад, конечно, не умел танцевать, но всё-таки что то там выделывал ногами. Настоящий спектакль шёл в среду и маленьких не приглашали, пригласили только старших. Вечером же был настоящий бал, не то, что во вторник.
В среду я, Шура и мама пошли в театр на "Недоросль"; мы чуть-чуть не опоздали. Когда мы вышли из дома, то трамваев совсем не было, мы дошли пешком до Никитской площади, там мы сели на трамвай. Когда мы входили в залу театра, то занавес как раз открывалась. Если бы мы пришли немного попозже, то мы бы чуть-чуть пропустили.
В четверг мы ели блины. Папа съел 20 блинов, мама 10, Шура восемь, а я шесть блинов.
Я с нетерпением жду мои именины. Мама мне подарит платье матроску, я уже давно хотела. Папа мне, может быть, подарит шкап для книжек, но не знаю, может быть и нет, потому, что шкапы очень дорогие и плохой работы.
Я, кажется, не писала, что мама купила для Марины кроватку.
Сегодня начало Великого Поста.

  17 февраля - пятница днём.

Вчера в гимназии случилось неприятное для меня происшествие. Это было так: вчера Уткина не пришла и поэтому я села к Шепелёвой. За немецким уроком я с Шепелёвой начала тихо разговаривать, немка нас увидала и сказала, - Шепелёва и Аллендорф, как вы смеете разговаривать, я вас за это запишу. И, правда, записала...
Потом madame написал в мой дневник, что было записано про меня в журнале, и сказала, что бы я дала маме и что бы мама подписалась.
Мама на меня не сердилась, только сказала, что если это будет часто повторяться, то мама меня отдаст в институт...
В среду я и мама поехали в город покупать матроску на мои именины. Мы купили очень хорошую, синюю с красным бантом. Я её начну носить только с 28-го. Скорее бы пришёл день моих именин!
В воскресенье, может быть, придёт m-me Шепелёва к маме с визитом. Она уже давно собиралась, но всё никак не могла собраться.


  22 февраля - среда день.

В субботу в гимназии m-me нас наказала, потому что я и ещё восемь учениц бегали вниз спрашивать, пришла ли учительница географии. M-me дала выучить рассказ, и сказала. что бы мы ей его рассказывали, когда кончатся уроки. Я недолго сидела после уроков, т. к. меня спросили вторую.
В воскресенье m-me Шепелёва не пришла, т. к. приехал её муж с войны.
Вчера вечером был у нас дядя Костя и прививал оспу Мариночке и Шуре. Мариночка очень плакала.
Вчера у мамы случилась большая неприятность: украли серебряную ложечку, которой ела Мариночка. Мама не знала, кто украл, но всё-таки думает, что поднянька, и поэтому мама её вчера же и рассчитала. Мама была очень расстроена и у мамы заболела голова.
У нас в гимназии объявили, что на третьей неделе поста в воскресенье вечером будет большая лотерея и спектакль. На этом спектакле будут играть не ученики, а настоящие артисты, которых пригласит наша начальница. Я пожертвовала пять безделушек на нашу лотерею. В прошлое воскресенье, т. е. 19-го утром я пошла в гимназию, крутить для лотерей билеты.

  1 марта - среда - 12 ч. дня.

Целая неделя прошла с тех пор, как я писала дневник; в этой неделе было много интересных вещей. Во-первых, были мои именины. Именины мои прошли очень весело; я их сейчас опишу по порядку.
Я встала в 7 ½ часов, Шура тоже; Шура меня поздравил, мы оделись и пошли к маме и к папе в спальню, там меня ожидали: от мамы конфекты, от папы такая вещь вроде альбома, и когда её открываешь, то на одной стороне пресс-бювар (?), а на другой отделение, что бы класть марки, почтовую бумагу и письма, которые я получаю. От Шуры я получила резинку и карандаш. Я моими подарками очень довольна.
Напившись чаю, я пошла в гимназию. В гимназии я пригласила Уткину, Шреттер и Назарову, они все согласились.
Когда я пришла домой завтракать, то пришла тётя Лёля и подарила мне книгу "Игорь и Милица" (?).
Когда я позавтракала и пошла в гимназию, то оказывается, что всю гимназию уже распустили, т. к. в Москве беспорядки. По улицам ходят толпы народа, что-то кричат и поют: на Воздвиженской площади юнкера даже стреляли холостыми снарядами в народ. Народ недоволен на нашего государя и, наверное, наш царь отречётся от престола, и, тогда, у нас будет республика, как во Франции.
Услыхав, что нас распустили я побежала наверх складывать книги. Шреттер сказала, что она не придёт, потому, что они живут очень далеко. Уткина сказала, что она не знает, и что бы я ей позвонила. Когда я пришла, то я позвонила Уткиной, она мне сказала, что придёт в 3 часа, а пришла в 4 ½. Потом я позвонила Шепелевой, и она сказала, что придёт, только не останется обедать.
Сейчас я, Шура и мама пойдём к бабушке Анюте, допишу дневник потом.

 (463x699, 166Kb) 

   1 марта 4 ½ часа.

Мы недавно пришли от бабушки: повсюду и везде слышны разговоры о беспорядках. Когда мы шли по улице, то увидали, как один мальчишка остановил извозчика, снял номер и тулуп с извозчика, и сказал, что бы он больше не ездил.
Вообще, повсюду беспорядки.
Ну, окончу описывать мои именины.
В 4 часа пришла бабушка Маша и подарила мне два яблока, а Мариночке подарила туфельки, которые бабушка сама связала. В 4 ½ часов пришла Шепелева, а потом Уткина и Назарова; мы играли. В 6 часов Шепелева ушла, за ней пришла француженка и её папа.
К обеду пришёл дядя Ваня и был у нас до 10 часов вечера; дядя мне ничего не подарил, а Мариночке подарил качели и плюшевого зверька.
Сегодня тётя Таня приехала из Петрограда; тётя сказала, что в Петрограде беспорядки ещё хуже, чем в Москве.
В пятницу вечером мама и папа были в театре на "Милых призраках".
Бабушка и тётя Аня, наверное, в Москву не приедут из-за беспорядков.
Шура делает теперь коллекцию марок.
M-lle к нам не ходит: у ней бронхит.
Как я много сегодня написала!!!!!

 [] 

   7 марта - вторник 5 ½ часов вечера.

У нас уже больше нет царя... У нас республика, как и во Франции. Царь отрёкся 2 марта 1917 года. Он отрёкся за себя и за своего сына Алексея. Может быть, будет у нас царствовать Михаил Александрович, т. е. он будет царствовать, как в Англии царствует король. Это называется конституция.
Все эти дни были очень оживленные; из окон гостиной было очень хорошо видно, как проходили целые полки солдат с развёрнутыми знамёнами и с красными флагами. И автомобили, в которых сидели солдаты; солдаты держали в руках сабли и махали ими, а народ кричал им "Ура".
На Каменном мосту убили двух солдат и четырёх ранили. Говорят, что из окон Покровских казарм стреляли.
2-го марта днём позвонил, вдруг, папа, и сказал, что папу и начальника движения Чурилова арестовали, и, что их поведут в городскую Думу спросить, хорошо ли они будут служить новому правительству и т. д. Услышав это, мама начала беспокоиться.
Папа пришёл в 5 ½ часов; папа был в штатском пальто, которое дал ему конторщик, потому, что папа не хотел идти в форме по улицам. Когда папа пришёл, то казался совсем спокойным, но мама потом сказала, что, когда папа рассказывал это маме, то папа дрожал от волнения. Бедный папусенька!
Вечером папа и мама пошли в театр.
3-го мама, Шура и я были в городе, покупали провизию. Мы шли до Театральной площади пешком, потому, что трамваи всю неделю не ходили; сегодня только второй день, как они ходят.
По случаю революции Шуру распустили 2-го марта до 6-го. У нас же, не учились только 2-го.
Бабушка и тётя Аня из-за революции не приедут.
У нас в гимназии после Пасхи мы будем представлять по-французски.

  14 марта - вторник днём.

У меня совсем нет времени писать дневник. У нас в Москве теперь всё спокойно. Николай II арестован.
На прошлой неделе у меня болел зуб, и потому мы пошли к доктору, мы всегда раньше ходили к Левину, но мама им не довольна и потому мама хотела пойти к другому. Маме посоветовали пойти к доктору Ильинскому, он живёт напротив нашего дома, но он, оказывается, уехал на Кавказ. Тогда мы пошли к его помощнице Анне Захаровне, там были и другие, но нас записали почему-то к ней. Мы ждали приёма целый час, но наконец мама спросила у одной дамы, всегда ли здесь так долго ждут и хорошо ли ставит пломбы Анна Захаровна. Дама ответила, что здесь всегда долго ждут, и что Анна Захаровна ставит пломбы не важно. Тогда мама больше не ждала и мы ушли. Мама решила пойти к Левину и мы пошли в пятницу. Сегодня мы опять идём к нему.
Сегодня я не была в гимназии, т. к. у меня насморк.
Вчера у нас в гимназии была лотерея (обещали спектакль, но он не был). Лотерея была на большой перемене, а т. к. я хожу в большую перемену завтракать, то, что бы не прозевать лотерею, я попросила у мамы холодный завтрак. Мама согласилась.
На большой перемене я положила свой завтрак на скамейку, а сама пошла с Шепелёвой покупать билеты. Шепелёва дала мне 75 копеек, и я купила три билета, и на эти билеты я выиграла одну корзиночку с яйцами. Шепелёва тоже купила и у нас больше денег не было. Тогда Шепелёва мне говорит: "Ты близко живёшь, сбегай за деньгами". Я согласилась, только сказала: "Ты посторожи мой завтрак". "Хорошо", - говорит Шепелёва. Когда я пришла, то Шепелёва меня встречает, и взволнованно говорит: "Знаешь, Кира, твой завтрак пропал".

  14 марта - 4 часа.

Я только что пришла от Левина. Ну, сейчас начну доканчивать приключение с моим завтраком. Услышав, что мой завтрак пропал, я побежала в залу, но там завтрака моего не нашла. Тогда я сказала m-me и она сказала, что бы я пошла завтракать с живущими (?). Когда я позавтракала, то пошла в залу и там опять покупала билеты. Я выиграла ещё чёрненький мячик. Уткина как раз выиграла ту вазу, которую я пожертвовала, тогда я ей сказала: "Дай мне эту вазу, и я тебе дам корзинку и мячик". Она не соглашалась, а потом согласилась. Когда папа и мама увидели вазочку, то они очень удивились.

  24 марта - днём - пятница.

Сегодня нас распустили на Пасху, я очень рада. 21-го папа уехал в Могилёв и хотел приехать 23-го, но не приехал. Мы ожидаем папу сегодня, но вот уже 1 ½ часов, а папы всё нет. Папа очень неудачно поехал, потому что мамины именины были, а папы не было дома.
Вчера были мамины именины, но мама никого, без папы, не хотела приглашать на обед и потому все приходили днём.
Я почти забыла написать, как мы провели Шуриного рождения, это день совпался, как раз, с воскресеньем. Папа подарил Шуре альбом для марок (Шура делает коллекцию и у него уже 273 марки) и кофекты. Мама - кошелёк, в котором было 2 рубля 4 копейки и конфекты, я - заклейки.
Утром я гуляла с Игорем.
В 4 часа пришёл Миня, потом Таня Шепелева, и, наконец, Саркисов и Шаховской. Мы играли в прятки и во многие другие игры, было очень, очень, очень весело.
Я забыла сказать, что Таня Шепелева пришла со своей мамой и потому m-me Шепелева познакомилась с мамусей.
Ещё 11 марта мама сказала, что в понедельник, т. е. 13-го нас ожидает сюрприз, но пришёл понедельник, а мама говорит, что сюрприз откладывается до четверга, в четверг сказала. что до пятницы. В пятницу за обедом мама и папа сказали, что бы мы вышли из столовой. Когда мы пришли, то на столе лежала фотографическая карточка, на которой была снята мама.
Сейчас придёт m-lle и мы пойдём с ней к бабушке Анюте и понесём бабушке белый хлеб, потому. Что бабушка любит его, а у них его не достают, у нас же - достают и даже остаётся лишний.

  31 марта - днём - пятница.

На этой неделе мы говели. Мама не говела, потому что маме было некогда.
Во вторник утром мы были в церкви и вечером тоже. В среду утром мы были опять в церкви, а в среду вечером мы исповедовались, вчера утром мы причащались. Вчера был Великий четверг, и потому вечером мы были в церкви. В церкви было много народа; папа купил свечки и мы зажгли их. Когда служба кончилась, то мы пошли с зажженными свечками домой. У меня свечка два раза потухла, но это ничего, потому, что я зажгла не спичками, а свечкой, которую несла женщина из церкви.
У меня сейчас праздничное настроение.
Сегодня утром мы были с папой на Арбате.

  8 апреля - суббота - днём.

Вот уже и Пасха прошла! Послезавтра уже начинается учение! Мне очень жалко, что Пасха прошла.
1-го апреля в 5 часов мы начали красить яйца, в то время. Покамест мы красили яйца, Игорь подошёл к окну спальни, и опрокинул лампадное масло, масло потекло на пол и на портьеры. Игорь испугался, побежал в детскую и сказал: "Няня дай скорее тряпку, я вытру!".
После обеда мы обмазывали яйца прованским маслом. Потом мы украшали бумагой телятину и каплуна, делали салфетки для куличей.
Я сейчас напишу всё, что было у нас на столе. У нас была телятина, каплун, яйца, четыре кулича, одна пасха, два торта, конфекты, сиг, две бутылки вина и одна виноградного сока, фрукты и, кажется, больше ничего.
1-го апреля папа сказал, что мы можем пойти в 12 ночи с папой посмотреть Крестный ход. Мы очень обрадовались. В 10 часов мы пили чай, потом пошли в кабинет, что бы уснуть, но, конечно, не уснули.
Когда мы вернулись с Крестного хода, то мама уже разукрасила стол и поставила на него наши подарки. Я получила от папы шоколад, три рубля и зеркало. А от мамы шоколадное яичко, конфекты, почтовую бумагу, марки и открытки.
Мы поцеловали папу и маму, немного поели и пошли спать.
2-го апреля мы с папой пошли в Кремль. Хотели пойти на колокольню Ивана Великого, но там было очень много народа.
3-го апреля папа уехал в Смоленск.
4-го апреля днём мы выкатили велосипед во двор и Шура катался, я тоже каталась, только мало, потому, что я не люблю кататься, когда уличные мальчишки смотрят.
5 апреля утром приехал папа из Смоленска.
Днём пришла m-lle она принесла Шуре и мне марки (я теперь тоже делаю коллекцию марок). Мы m-lle подарили чашку и яйцо.

  9 апреля - воскресенье - днём.

Я вчера не успела дописать, допишу сегодня.
8-го апреля. В три часа мама пошла к m-me Шепелёвой с визитом, мама и меня захватила. Мама там сидела полчаса, в это время я бегала с Таней по двору.
До обеда мы катались на велосипеде, было очень хорошо.
В 8 часов папа уехал на заседание.
Сегодня утром я и Шура гуляли с Игорем. Мариночка с няней не пошли, потому. Что у ней красное горлышко. Утром мы покупали с мамой торт для гостей, т. е. для Льва Львовича с супругой, которые должны сейчас придти.
Сегодня мы, наверное, тоже будем кататься на велосипеде.
Мы, может быть, летом никуда не поедем, т. к. теперь очень трудно ездить. Вчера за обедом мама сказала, что хорошо было бы, если бы мы поехали летом в Нежин. Как было бы весело!

  26 апреля - вторник - днём.

Я теперь очень редко пишу дневник, потому что теперь, положительно, нет времени.
16 апреля к нам приехала гостить Зина, она пробыла у нас до пятницы, т. е. до 21-го.
18 апреля был праздник революции, и мы были на Красной Площади.
Сейчас придёт m-lle, и я опять не успею дописать!!!
Я спала у мамы в спальне на диване, а Зина в моей комнате.
Вчера Шура получил по русскому диктанту 4, это большое событие, потому, что Шура по диктанту всегда получал 2 или 1.
Сейчас очень плохая погода. Меня и Шуру распускают на лето 29-го апреля.

  2 мая - вторник - утром.

Нас уже распустили на лето. Шура перешёл в 4-й класс без переэкзаменовок и без проверок. Шура очень рад.
Мне ещё балльник не выдавали, выдадут, наверное, 6-го мая.
Мамы сейчас дома нет, мама в конторе, ищет кухарку, т. к. Аннушка уезжает в деревню. У нас сейчас и горничной нет, но мама уже наняла одну. Она придёт сегодня вечером.
Эти дни стоит хорошая погода
Вчера m-lle, Шура и я были на Девичьем поле, оттуда мы пошли в Ново-Девичий монастырь и мы были на бабушкиной могиле.
Теперь только и говорят о политике. Взрослые боятся, что у нас в России будет "онархия".
28-го у нас была экскурсия. На эту экскурсию пошли 2-й и 3-й класс. Было очень, очень весело. Мы были около Воробьёвых гор. Я шла в паре с Шепелёвой. Мы взяли с собой завтрак и завтракали на свежем воздухе.

  11 мая - четверг - днём.

В эти дни случилось большое, большое событие: тётя Таня выходит замуж! Она выходит замуж за Андрея Ивановича Клейна!
9-го был страшный ураган, целый день шёл снег и было очень холодно. Сегодня же очень тепло: в тени было 16 тепла.
7-го мы были в зоологическом саду.
M-lle к нам не ходит, т. к. она уехала на дачу с одной семьёй. У нас теперь новая кухарка Паша.
Всё это время у нас не было горничной.

  14 мая - 5 ½ вечера - воскресенье.

Какая сегодня хорошая погода! На солнце 23 ½ тепла. Мама, Шура, я и Игорь только что возвратились с гуляния, мы ходили встречать папу на бульвар. Сегодня трамваи не ходят, поэтому папа шёл пешком с Александровского вокзала. Мы папу встретили, немного посидели и пошли домой.
Вчера у нас была тётя Таня с Клейном. Мне Клейн понравился, только у него чересчур пришибленный вид. Он очень высокий, он даже выше тёти Тани.
Ихняя свадьба будет осенью, и мы будем на свадьбе.
10-го мы были в городе и мама мне купила на лето плащ. Мама хотела и для Шуры купить плащ и штаны, но там для Шуры не было.
Мы с Шурой решили писать журнал в пользу раненых, я уже сочинила один рассказ "Часовой", и начала писать другой "Свадьба". Мама говорит, что не стоит писать, т. к. у нас выйдет чепуха.

  30 мая - вторник - днём.

До сих пор мама всё возится с прислугой. Наверное. если бы у нас была кухарка, то мы были бы уже в Нежине. Мама ездит каждое утро в контору. Вчера мама наняла кухарку, и она маме указала телефон, где можно было бы о ней справиться; мама туда позвонила, но там сказали, что никакая Наташа (так звали кухарку) у них не жила. Тогда мама сказала кухарке, что не может её взять..
Сегодня мама наняла другую; она должна прийти в 7 часов вечера; она будет у нас жить со своим сыном 7 лет.
Теперь мама горничную не держит: заменяет горничную поднянька Фима.
Мы в Нежин, может быть, поедем на той неделе. Дневник я буду, может быть, писать уже в Нежине.

  16 июня - пятница - днём.

Вот прошло уже 16 дней, с того, как я последний раз писала дневник, и мы всё ещё жаримся в Москве. В понедельник мы уезжаем, только не в Нежин, а в дачное место Пушкино, по северной ж. д. Маме там будет весело, потому, что там живут Поливановы. 13-го июня мама ездила в Пушкино, дать задаток за дачу.
С прислугой дело уладилось.
Мы все здоровы.
В Москве страшная жара. В тени 25, а на солнце больше 30.

  21 июля - пятница - днём.

Вот уже прошло больше, чем месяц, как я не писала дневник. С 19-го июня мы сидим на даче. Здесь очень хорошо! Погода сейчас стоит тёплая, но раньше были и холодные дни. Папа к нам приезжает всегда два раза в неделю.
Когда мы переезжали на дачу, то подводы приехали только к 11 часам ночи. Благодаря Поливановым, мы переночевали у них.
Мы много катаемся на велосипеде.
Раньше нам носила молоко молочница, но потом она перестала и теперь мы получаем только одну пару молока от железнодорожников.
В Пушкино два раза были детские праздники, там было очень, очень весело.
Сегодня мы, может быть, будем кататься на лодке с мамой.

  30 октября - вторник.

Наконец-то я собралась писать дневник. Даже стыдно, что за всё время нашего пребывания на даче, я только один раз писала. Я бы и теперь, наверное, не собралась писать, но теперь такие события происходят, что нельзя не писать.
Начну всё по порядку. Почти с тех пор, как царь отрёкся, начались беспорядки. Вообще, в России была "онархия". Все уже поговаривали, что всё это кончится резнёй и междоусобицей. Так это и случилось...
В пятницу в гимназии уже говорили про забастовку и пришло очень мало учеников. В субботу трамваи не ходили. Я пошла в гимназию, но там швейцар мне сказал, что мы не учимся.
Папа всё-таки пошёл на службу.
Вечером началась стрельба между правительственными войсками и большевиками. Стреляли из винтовок. Мы как раз живём около штаба, а большевики атакуют его.
В воскресенье папа не пошёл на службу, т. к. по Остоженке уже никого не пускали, и слышалась всё время стрельба. Один офицер стоял как раз напротив нашего дома, он охранял улицу, и мы видали, как он стрелял.
Говорят, что большевики уже заняли Остоженку до поворота.
На нашей лестнице порешили, что каждый мужчина должен дежурить у парадной двери и если что-нибудь подозрительно, то звать помощь. Папа тоже так дежурит.
В воскресенье вечером пришла швейцариха и сказала, что бы в комнатах, которые выходят на улицу и переулок, мы не зажигали свет и потому мы обедали в передней.
В понедельник всё время слышалась стрельба. Ранило двух юнкеров. Перед нашими окнами начали строить баррикаду, теперь её тоже всё ещё строят. Наверное, здесь будет бой. Это и интересно и немного страшно.
Теперь о выходе на улицу и думать нечего: парадную дверь забили, а через дворовые ворота так же не пропускают, т. к. там начинается баррикада.
Наш дом, наверное, будут отстаивать от большевиков. Раньше было неприятно слышать выстрелы, но теперь я привыкла и не обращаю никакого внимания. Все эти дни стреляли ружьями и пулемётами, а с сегодняшнего дня начали стрелять снарядами. Мы уже несколько раз видели, как они разрывались в воздухе. Один раз пуля чуть-чуть не влетела в детскую, она ударилась об стену, которая находится около окна, и вся штукатурка обсыпалась.
Только сейчас Аннушка (она уже давно приехала из отпуска) принесла нам гильзы от пуль.
Больше об этих событиях мне нечего писать.
Я и Шура учимся хорошо. Мы приехали с дачи 29 августа. С провизией в Москве очень плохо.
Теперь во всех домах образовался домовой комитет. Аннушка теперь не ходит в очередь за хлебом, а каждый день какая-нибудь квартира дежурит и она покупает всем хлеб. Так как теперь выйти на улицу нельзя, то мы немножко голодаем. Хорошо, что у нас запас картофеля есть, а то бы совсем плохо было!
Вот я сейчас пишу, а между тем, кругом раздаются выстрелы.

  4 ноября - суббота - 5 ч. вечера.

Во вторник я писала дневник и не знала, что меня ожидает вечером. Начну всё по порядку...
Вечером, когда дети уже улеглись спать, мы пили чай в передней, т. к. в столовой нельзя было зажигать огонь. Напившись чаю, мы с Шурой пошли раздеваться. Я стояла в Шуриной комнате и приготавливалась снять платье. Мы с Шурой разговаривали, что становится немного страшно, и что каждую минуту около нашего дома может разорваться снаряд. Я уже собиралась уйти в свою комнату, как вдруг слышим оглушающий звон, треск, шум. У меня душа в пятки ушла, но я всё-таки побежала в переднюю. Там стояли перепуганные папа, мама и Аннушка. Мама мне кричала, что бы я не бежала. Все мы бросились к детской. Оттуда вылетает няня бледная и кричит: "Это у нас, у нас". Мы бросились к постелям детей, но они крепко спали. Мама схватила на руки Игоря, папа Марину и все мы побежали в кухню. В кухне папа передал мне Марину, а сам ушёл с мамой в те комнаты. У меня было не чувство страха, а какое-то странное чувство. Потом пришёл папа и сказал, что в детской, спальне, столовой и гостиной выбиты все стёкла. Это произошло от сильного сотрясения воздуха, т. к., наверное, где-нибудь вблизи упал снаряд. Приблизительно через три четверти часа нас перевели в переднюю. Дверь в гостиную была забита тюфяками.
Среду, четверг и пятницу мы прожили только в двух комнатах. Целые дни слышны выстрелы. Мама была совсем спокойна, только ей было жалко разбитых окон. Теперь уже всё кончено, но подробно я опишу завтра, т. к. мне писать уже надоело.

  (Далее листы вырваны)

  12 января - пятница - 1 час дня.

Положительно нет времени писать дневник! Но, начну всё по порядку, как я провела Рождество.
Мама мне подарила ручку, папа разноцветные сургучи (?) и почтовую бумагу, но эту бумагу папе пришлось переменить, т. к. она была с немецкими гербами. Папа их в магазине не заметил.
25-го утром мама, Шура и я пошли к бабушке Маше. Там было очень весело. Только тётя Таня была не весёлая, т. к. Андрей Иванович не приезжал ещё с фронта (я, кажется, не писала, что тётина свадьба была 30 июля в Екатеринославле). Потом пришёл папа, и мы пошли домой обедать.
Вечером у нас был званый ужин, были все родные.
28-го я была в гимназии на ёлке, там было не очень весело.
29-го Зина, Шура и я ходили в кинематограф и мне там очень понравилось.
31-го мы были в театре на "Евгении Онегине".
31-го вечером мы встречали Новый год. Зина, Шура и я гадали. И, вообще, было очень, очень весело.
1-го января Зина уехала.
4-го у нас был детский праздник: я пригласила Шепелёву, Житеневу и Назарову, а Шура - Миню и Саркисова. До обеда мы играли, а вечером зажигали ёлку.
6-го у нас был званый ужин; у нас было шампанское, и все поздравляли тётю Таню и Андрея Ивановича (он приехал 30-го).
8-го уже началось учение. Вот, как я провела Рождество!!
Вчера в нашем доме был обыск: к нам вошли два солдата с винтовками, но когда мама им сказала, что у нас нет оружия, то они, поискав немного, ушли.
Сегодня в 4 часа мы пойдём к тёте Тане на именины.
Мне очень жалко расставаться с моей тетрадкой. Дай Бог, что когда я буду кончать следующую тетрадку, все беспорядки, которые сейчас переживает Россия, окончились.

  Конец.

 (428x699, 112Kb)

Тетрадь вторая.

  15 февраля 1918 года - четверг - 3 ½ дня.

Уже прошёл месяц, как я не писала дневник; это ещё от того, что я никак не могла собраться купить тетрадь, но и купивши тетрадь, я не писала, т. к. было очень мало свободного времени...

(далее абзац вырезан)

... Провизии совсем мало: хлеб, сахар, мясо, масло, керосин и многие другие продукты продаются по карточкам и продаются они редко: другой раз только один раз в две недели и даже больше (конечно, кроме хлеба, который дают каждый день по ¼ фунта на человека). Муку совсем в Москве не продают, а, если продают, то 120 руб. за пуд. Но, мы не голодаем, т. к. папа привозит со службы, кажется, 4 ½ фунта чёрного хлеба каждый день.
Сейчас мамы нет дома; мама поехала за конфектами (которые тоже продаются по карточкам), наверное, мама скоро придёт.
Недавно папа и мама сделали нам большую радость! Они купили нам, по знакомству, пианино. К нам, наверное, будет ходить учительница музыки.
Теперь Игорь и Марина стали совсем большие. Мариночка тихая девочка, а Игорь большой шалун. Он и сейчас всё шалит, одевает нянины туфли и т. д. Сейчас я буду учить уроки...
Дневник постараюсь писать чаще.

(далее абзац вырезан)

... Мои именины я провела очень весело. Днём папа, мама, Шура и я были в Большом театре на "Руслане и Людмиле". Мне очень понравилось. Подарков на мои именины я получила не очень много: от папы я получила плитку шоколада (которую мама купила по карточкам) и 5 рублей. От мамы билеты в театр, от тёти Тани кулон серебряный с аметистами, а от Марьи Михайловны цветок гиацинт.
Вечером на мои именины пришла тётя Таня с мужем и дядя Ваня.
28 февраля Марина тоже именинница.
1 марта я была в гимназии на спектакле, т. е. на генеральной репетиции, которую устраивал 7-й класс.
На Масленицу мы ели блины только два раза. 1-й раз ржаные, а 2-й - пшеничные.
Недавно мама узнала, что Нововремевка (?) вся разграблена, и что остались одни голые стены. Все говорят, что будет большой голод, хотя он уже и теперь есть, т. к. многие уже голодают. Каждый день только и слышно, что там-то убили, а там зарезали и т. д. В Севастополе и в Ростове матросы прямо входили в квартиры и резали "буржуев". Под Полтавой и в других городах сейчас идут бои с немцами.
Раньше всё большевистское правительство жило в Петрограде, а т. к. немцы начали наступать на Петроград, то оно переехало в Москву; но, теперь говорят, что немцы не хотят идти на Петроград. Немцы уже заняли Киев и Нежин и, конечно, ещё многие другие города. Многие даже желают, что бы немцы скорее пришли в Москву, т. к. все думают, что когда придут немцы, то в России опять водворятся порядки.
Вчера я была в гимназии на французском спектакле.

  27 марта - вторник - 1 час дня.

Вот уже второй день, как я не хожу в гимназию: у меня кашель и насморк. Моет быть сегодня мои подруги придут навестить меня.
Мамины именины прошли очень весело: утром я ходила к Поливановым относить мамино письмо, в котором мама приглашала их на вечерний ужин.
В 1 час дня у нас был обед.
В 4 часа дня пришла тётя Аня.
В 4 часа приехал папа со службы, и привёз два торта и бутылку виноградного сока.
В 4 ½ часа пришла бабушка Маша; бабушка начала помогать устраивать стол, я тоже помогала. Потом я пошла одеваться.
К 7 часам начали съезжаться гости. Всех вместе было 7 человек (этот ужин совсем не подходил к теперешнему времени). Ужин кончился в 9 часов; потом все пошли в гостиную и тётя Таня начала играть на пианино.
Шурино рождение прошло тоже весело, но, конечно, не так, как мамины именины. Шура получил полное собрание М. Ю. Лермонтова; от мамы конфекты и будущие билеты в театр; от меня самопишущую ручку; от тёти Тани альбом для марок с марками.
18 марта я и Шура были в моей гимназии на спектакле.
25 марта папа и мама были на концерте.

  16 апреля - 3 ½ часа дня - понедельник.

На лето нас распустили в пятницу, т. е. 13 апреля. После Пасхи Шура в гимназию не будет ходить, а я всё-таки буду, но не для учения: наверное, нам будут читать, мы будем ходить на экскурсии и т. д. Я очень рада, что не хожу в гимназию, и, что на Пасху не надо будет готовить уроки.
Шура перешёл в V класс, а я в IV-й. Шура уже получил лист, где написано, что он переведён в V класс, а я нет ещё (но, я всё-таки знаю, что я перешла).
Вчера я с папой была на конфирмации Лиды Локкенберг. Мы с папой поехали в лютеранскую церковь в 11 часов. Когда мы приехали, служба уже началась; мне понравилось в лютеранской церкви то, что все сидят и перед каждым лежит книга с немецкими духовными песнями, когда играет орган, то все "немцы" поют. Служба окончилась довольно поздно. Во дворе папа поздравил Лиду и мы все вместе пошли к ним. Там мы обедали.
В лютеранской церкви исповедуются и причащаются совсем не так, как у нас: во-первых исповедуются все вместе, сразу, а что бы причаститься, все становятся на колени вокруг такого заборчика, и пастор обходит каждого и даёт облаточку хлеба, и даёт пить вино.
С сегодняшнего дня я начала говеть.
8 апреля нам всем прививали оспу.
14-го я была у Жиьеневой: мы играли в саду.
Летом мы, наверное, никуда не поедем. Очень жаль!..
Недавно мама взяла билеты в театр на 28 апреля в Малый театр на "На бойком месте и завтрак у предводителя".
Наверное, в этом году у нас стола на Пасху не будет.

  24 апреля - 1 ½ - вторник.

На Страстной неделе мы, т. е. мама, Шура и я говели. В среду вечером мы исповедовались, а в четверг утром причащались.
Я с Шурой сейчас иду к бабушке Маше: дневник допишу потом...
5 часов.
У бабушки мы пили чай. Тётя Таня Шуре и мне подарила по фигурке.
Но, я сейчас допишу, как мы проводили все эти дни: в пятницу, т. е. 20-го апреля, вечером мы делали пасху: в эту пасху мы клали 4 фунта творога, два яйца, ¾ фунта масла, ¾ фунта сметаны и, кажется, около двух стаканов сахара.
В субботу утром я с мамой ходила прикладываться к плащанице. В субботу мы красили яйца (яйца мы получили благодаря папе). На заутреннюю мы не ходили, но всё-таки спать не ложились. До 12 часов мы приготовляли стол. В 12 часов мы разговлялись. Мама мне подарила шоколадное яичко, а папа шоколадную курочку, я же, подарила маме коробочку, которую сама раскрасила, а папе тарелочку.
У нас на столе стояло: два кулича, две пасхи, яйца, телятина, малороссийское сало, рыба кета, конфекты, бутылка рябиновки и бутылка Нектара.

 (511x699, 156Kb)

  25 апреля - среда - 2 ¾ дня.

Вчера утром мама ездила в банк, но неудачно.
Вчера вечером мама и папа были у Поливановых.
Сегодня к завтраку приходила тётя Таня: она теперь в нашем дворе берёт уроки на пишущей машинке и, поэтому, довольно часто заходит к нам.
Сегодня мы, наверное, будем красить яйца луком, т. к. мы уже все съели. Стола у нас больше нет: мама его уже разобрала.
Летом мы никуда не поедем, но мама и папа думают, что осенью мы, наверное, поедем в Украину, т. к. Украина теперь под властью немцев и там порядки: например, землю отдают помещикам.
В Москве жить стало очень трудно: ничего нельзя достать; даже, что бы получить деньги из банка надо по несколько дней ездить туда и стоять в очередях. В Москве теперь голод, и, ели бы не папа, который нам привозит то то, то сё, то мы бы, наверное, голодали. В Петрограде, говорят, ещё хуже, чем в Москве: там, например, прелестью считается лошадиный язык и т. д.
Я совсем забыла написать одну важную вещь: 1-го мая (по новому стилю) был советский праздник: все дома украсились красными флагами. Большевики до того дошли, что на Красной площади закрыли красной материей одну какую-то икону: все возмущались. Но произошло великое чудо: вся красная материя истлела и рассыпалась на мелкие части.
Говорят, что скоро будет монархия.

  8-го мая - вторник - 1час дня.

В субботу утром, т. е. в 7 часов папа, Шура и я ездили в управу, что бы записаться для пропусков. Потом в 4 часа мы ездили за пропусками, но не получили, т. к. давали только на 600, а мы были 700-е.
В понедельник мы встали в 4 ½ часа и поехали в управу записаться: мы были трёхсотые. Днём мы получили пропуска. Визировку и регистрацию нам назначили на 12 мая.

  18-го мая - пятница - 2 часа дня.

Всё это время я никак не могла собраться писать дневник, т. к. Аннушки не было (она уезжала в деревню) и я помогала маме готовить обед. Аннушка уехала 5-го мая и должна была приехать 9-го, но приехала только вчера, т. е. 17-го. Я научилась немного готовить: я уже могу сама сделать рисовые, картофельные и мясные котлеты; умею делать супы, щи, солянку и т. д. Сейчас мамы нет дома: мама поехала в банк.
Недавно папа нам обещал взять нас с собой, когда папа поедет осматривать линию. Мы бы доехали до Орши в папином служебном вагоне. Так как около Орши стоят немцы, то папа сказал (может быть папа пошутил), что: "Мы пойдём в гости к немцам".
Папа также ещё обещал, что когда-нибудь мама, папа, Шура, тётя Юля и я поедем в Смоленск за провизией. Мы поедем в папином вагоне. Так приятно подумать, что нас будет только пятеро, а мы будем занимать целый вагон в котором будет большая зала!
Мы в Смоленск поедем не только за провизией, но и что бы погулять. Я очень, очень жду этот день!!!!!
Аннушка сказала, что через две недели она опять уедет в деревню; мама будет искать одну прислугу. Няня тоже уходит в понедельник: она говорит, что на том месте дают больше жалования. Мама теперь ищет бонну.

  20 июня.

Я целый месяц не писала дневник, т. к. мне очень некогда: няня ушла 20 мая, и всю неделю мы были без няни и возились с детьми.
Кажется, 26 мая пришла новая бонна. Но т. к. бонна ещё молода и неопытна, то нам приходится помогать ей. Эту бонну зовут Татьяна и она страшная лгунья.
Мы хотели поехать с папой в Оршу 7-го июня, но не поехали, т. к. думали, что будет забастовка. Мы поехали в Оршу 13 июня. Как там было весело!!!
В Оршу мы поехали 13-го в 7 часов вечера, а приехали в Москву 16-го в 11 часов утра. Очень приятно только пятерым (папа взял с собой комиссара) занимать целый вагон. В Смоленске мы с проводниками ходили на базар. Мы там купили молоко, 2 десятка яиц по 5 р. 50 коп. десяток, и хлеб по 5 р. 50 коп. фунт. Теперь в Москве, кажется, 1 пуд пшеничной муки стоит 440 рублей. Хлеб по карточкам не дают, а дают рис или горох, а сегодня ничего не дали.
Завтра к нам в первый раз придёт учительница музыки - знакомая тёти Тани, Евгения Александровна.

  26 июля 1918 года - 5 ч. вечера.

Наконец-то я собралась писать дневник, а то всё не было времени (а, когда было время, то всегда хочется почитать или ещё что-нибудь делать). Мама каждый день готовит, и я маме помогаю.
22 июня ушла бонна и мы опять сидим без бонны. Сейчас Шура гуляет с детьми, и я свободна.
Ну и повезло же нам в этом месяце на свадьбы!! Мы были на двух свадьбах: на тёти Юлиной и на Зининой.
Сейчас пришли дети и надо их кормить: дневник допишу...

  5 августа - 4 ½ часа дня - воскресенье.

Ну и большую же новость я должна сейчас написать, но я буду писать всё по порядку и до новости, наверное, дойду не скоро.
На свадьбе тёти и Зины было очень весело. Какие вкусные торты были на Зининой свадьбе! (все говорят "голод, голод", а все же откуда-то люди достают продукты). На тётиной свадьбе мама была посаженной матерью, папа посаженным отцом, а Шура шафером.
Тётя Юля вышла за Дмитрия Фёдоровича Быкова. Дмитрий Фёдорович вдовец и у него было четверо детей: Федя, Лида, Юля, Женя. Но, к огромному несчастью, Лида Юля и Женя умерли на днях от дизентерии. Мама думает, что они умерли от холеры, которая теперь свирепствует в Москве. Бедные, бедные Быковы!
Мне надоело писать дневник! До новости так и не дошла. Постараюсь дописать дневник как можно скорее!..

  24 ноября - суббота - 5 ½ часа вечера.

Боже, как я долго не писала дневник! Я сейчас лежу в постели и потому мне очень неудобно писать. Я больна ангиной, и лежу в постели целый месяц.
Гимназия Констан теперь действует, но только 4 класса, не считая приготовительных, и потому я, наверное, последний год учусь у Констан. Поливановская гимназия закрылась, т. к. большевики выставили свои правила, а Поливановская и многие другие частные гимназии не хотят подчиняться и потому закрылись. Раньше мы думали, что Констан тоже не откроется и начальница хотела устроить групповые занятия, но к счастью, 4 класса начали действовать.
Шура теперь учится в Медведниковской (?) гимназии.
Теперь совместное обучение и учатся плохо и несерьёзно.
Весь сентябрь мы были совсем без прислуги.
Осенью Краснокутские уехали на Украину. Весной, если можно будет, мы тоже туда поедем, т. к. в Москве жить невозможно. Всё страшно дорого, да и нет ничего! Мы теперь едим конину, но и она стоит очень дорого 13 рублей фунт. Никаких жиров в Москве нет. Мы теперь жарим на рыбьем жире, который папа достал где-то за 10 рублей фунт. Многие жарят на деревянном масле. Сахар стоит 60 руб фунт, но и его нигде нет. Муки тоже нет. А, так как дров тоже нет и нечем топить комнаты, то мы гостиную и кабинет заперли и живём в этой половине.

  4 января 1919 года (по ст. ст.) - пятница - 5 ½ вечера.

Опять больше, чем месяц не писала дневник! Уже и Рождество прошло!
Но, прежде всего я хочу написать о той новости, которую хотела написать 5-го августа. Эта новость состоит в том, что 2-го августа, как раз на моё рождение, пришли из домового комитета и сказали, что вышел декрет, что все, кто живёт 4-м и 5-м этажами должны выехать из квартиры в три дня; а так как мы живём в 4-м этаже, то и нам бы пришлось выехать, но папа хлопотал, хлопотал и, наконец, выхлопотал, что нас не выселят, но уплотнят. Но, так как у большевиков беспорядки, то нас до сих пор не уплотняли и мы живём одни, только не в семи комнатах, а в 4-х, потому что три комнаты заперты, т. к. нечем топить.
Рождество я провела очень весело.
На Рождество нас распустили 15декабря, а начали заниматься вчера, т. е. 3-го января.
15 декабря мама, Шура и я были в театре на "Не было ни гроша, и, вдруг, алтын".
24 декабря папа принёс ёлку с Александровского вокзала (один папин товарищ срубил её на 20-ой версте, а папа принёс к нам). 24-го вечером мы зажгли ёлку. Я получила от мамы пряжки для волос и билеты в театр, а от папы книгу Жюль-Верна. Когда ещё горела ёлка неожиданно приехали Собцовы и провели у нас вечер.
25-го мы катались на санках с горы, было очень весело!
26-го я была у Воронцовой.
28-го у нас был детский вечер. Была Шепелева, Житенева, нона и Староженецкий (?) (Шурин товарищ). Было очень весело; мы танцевали, играли, зажигали ёлку и ужинали.
29-го я была у Соколовой.
30-го мама, Шура и я были в Малом театре на "Горе от ума", мне эта вещь очень понравилась
1-го я с Таней Шеп. катались с горы.
31 января мы гадали и мне вышла гондола и корона; в 12 часов мы встретили Новый Год с коньяком и конфетами (всё это папа привёз из Минска).
Вот, как я провела Рождество!
Во время Рождества у нас в гимназии тоже давали горячие завтраки и когда-то даже дали орехи и сыр.
Я теперь совсем здорова.
6-го у нас в гимназии будет Тургеневский вечер, но я там не участвую.

  23 августа 1920 года (ст. ст.) Воскресенье. 11 часов утра.

Я сижу сейчас на большой террасе. День чудный. Около меня тут же, на террасе играют Игорь (уже шестилетний мальчик) и Марина. Перед террасой большой круг с огромной берёзой посередине. Прямо от террасы, с круга идёт дорожка в большой берёзовый сад. Сад этот простирается на значительное расстояние до оврага, и только за оврагом кончается. Слева от террасы луг...
4 часа дня.
Луг этот тянется параллельно саду тоже до оврага. Справа от террасы дача хозяев и их огород, огороженный забором. Вот приблизительное описание местности вокруг нашей дачи, в которой мы живём уже второе лето. Как скоро прошли эти полтора года, пока я не писала дневник!!.. Хотя, нет. Как вспомнишь, сколько изменилось за эти полтора года, так прямо грустно становится! Для меня лично особенных перемен немного: мы все живы, здоровы. Конечно, папа и мама страшно устают. Прислуги у нас уже целый год, как нет, и мы всё делаем сами: варим, стираем, прибираем за детьми. Шура исполняет более тяжёлую работу (дрова колет, воду носит), а я помогаю маме. Я уже научилась варить настолько, что мама свободно уезжает в Москву, а я варю обед (с помощью Шуры).
.. Мы живём на 20-й версте по Александровской ж.д. Папа каждый день в 9 часов утра уезжает, а в 6 вечера приезжает. Мама и папа очень, конечно, похудели, но, в общем, чувствуют себя хорошо.
Эту зиму я училась в Арсеньевской гимназии. Учились, как всюду теперь учатся, плохо. А, самую холодную пору совсем не учились, потому что дров нет и топить гимназию нечем. Все в классах зимой сидели в шубах.
Шура тоже перешёл в Арсеньевскую гимназию (из Медведенской).
Все эти события пустяшные, в сравнении с тем, что я сейчас опишу. Умерла бабушка Эмилия Александровна этой зимой от простуды (уж очень тяжела ей была эта жизнь). Вслед за ней 13 марта умерла тётя Лена от чахотки. Бедная тётя Аня осталась совсем одна с 4 детьми на руках. Хоть Нюся уже совсем взрослая и помогает во всём тёте Ане, но всё-таки это так тяжело! И Нюсю мне тоже очень жаль; я бы страшно с ней хотела увидеться!
Дедушка Гриша тоже умер, но уже давно.
Дядю Колюню и дядю Лёню убили эту зиму шайки махновцев, которые разбойничают теперь на юге.
Дядя Митя тоже убит на юге бандитами. Вообще, на юге теперь ещё хуже, чем здесь.
Но, главное, что меня поразило, это смерть тёти Тани. И, какая ужасная смерть! Она застрелилась! И, из-за чего же? Из-за этого мерзавца Андрея Ивановича. Жили они, видно, плохо по приезду на юг. Тётя не выдержала и застрелилась. А к довершению всего, он заложил всю ихнюю землю за миллион и бежал (после смерти тёти). Так. Что бедная бабушка Маша осталась и без дочери и без земли (потому, что, конечно, она не сможет выкупить её).
Все эти ужасные вести приходили к нам поздно с юга., потому что с югом сообщения нет и письма эти привозили или знакомые или ещё как-нибудь. Про тётю Веру ничего не известно, знаем только, что она из Харькова бежала в Ростов с Юрой, и что Боба был на фронте, а где он теперь неизвестно. На юге хуже. Чем здесь, та всё время то наступления, то восстания.
В прошлом году генерал Деникин наступал и дошёл до Тулы, но потом счастье большевикам опять улыбнулось и они прогнали его. В этом году там опять начинает наступать барон Врангель. В прошлом году, так же с востока наступал Колчак, но и его прогнали. С запада теперь наступают поляки.
Всё в Москве страшно дорого и ничего нет. Бабушка Анюта и тётя Лёля голодают. Поливановых выселили, и они теперь живут в маленькой квартирке без прислуги и тоже голодают. Они, например, покупают по бешенным ценам картошки, варят её, и целый день ею только и питаются. Вообще, жизнь стала очень тяжёлая для всех!!.. Зимой все мёрзнут.
Мы, слава богу, живём сравнительно ничего, и то, благодаря тому, что папа служит на ж. д. и занимает хорошую должность.
Я как-нибудь соберусь, так напишу все теперешние цены.
У Быковых умер от тифа Федя, последний сын Дмитрия Фёдоровича и Ноночка опять осталась одна одинёшенька.
К нам на дачу они приезжали и Ноночка у нас даже гостила несколько дней.
Здесь на 20-й версте у папы и мамы много знакомых (папины сослуживцы с семьями).
8 часов вечера.
Дача у нас очень хорошая, мы нанимаем её у Литвиновых. Хозяева наши очень милые и симпатичные люди. Сам Литвинов Николай Михайлович инженер и служит под начальством папы. Наша дача совсем не похожа на обычные подмосковные дачи: скорей похожа на помещичий домик. Раньше здесь был проведён даже водопровод, но теперь, конечно, всё пришло в упадок. У Литвиновых много яблок, чёрной смородины, вишни, слив. В этом году был огромный урожай яблок.
Мне теперь 15 лет. Мне ужасно не хочется расти. С таким бы удовольствием я осталась бы маленькой.
Мама говорила, что нужно писать дневник, не так, как я пишу, т. е. все события, а нужно открывать всю свою душу, все свои переживания описывать. Но, во-первых, у меня теперь никаких переживаний особенных нет, во вторых, если бы и были, я бы не написала, потому, что знаю, что дневник мой будет, наверное, читать Шура.

  18 февраля 1921 года. Четверг - 7 часов вечера.

Нас очень уплотнили: в гостиной живёт семья Петровых из 5 душ, в кабинете Савушкины (они живут у нас уже второй год, я, кажется, писала), в комнате при кухне два мужика и одна баба, а в папиной комнате девка. Все они, конечно, самые простые рабочие. Папину комнату недавно заселили: папа очень её отстаивал, т. к. она как раз посреди нашей квартиры; те все комнаты как бы отдельно стоят, ничего не слышно, что там делается, а эта как раз выходит в наш коридор. К ней часто приходят гости и это нам очень мешает. Папа теперь спит в Шуриной комнате: мы её очень хорошо убрали и украсили. Шура спит в столовой, а я с мамой, Игорем и Мариной в детской. Прежняя наша столовая закрыта, т. к. нет дров её топить.
Мама много работает, папа тоже устаёт.
Учимся мы в Арсеньевской гимназии, учение идёт неважно, но немного лучше, чем в прошлый год. Музыке Шура учится у Евгении Александровны, а я поступила в музыкальную школу и беру уроки у проф. Ренчицкого. Я хожу к нему каждое воскресенье на дом заниматься.
Теперь я приблизительно описала, как мы сейчас живём!
В это тяжёлое время много, много близких умирает; за это время умерла бабушка Марья Акимовна и дядя Эря. Как то не верится, что бы дядя, милый дядя умер! М. А. умерла от простуды, а дядя от рака в желудке.

  20 февраля суббота. 9 ½ часов вечера.

Тётя Зина приехала из Нежина. Ехала очень плохо: первые станции сидела с вещами на буфере. Вещи теперь всегда осматривают, так что везти ничего нельзя, т. к. всё отбирают. Тётя привезла немного сала, которое она зашила в шубу. В Нежине, как и в Москве всё страшно дорого и ничего нет.
В Москве бешенные цены. Сама Москва тоже в ужасном виде: масса деревянных домов разобрана на топливо, трамваи почти не ходят, улицы грязные, магазинов нет, а есть только советские магазины (в которых ничего нет). Сами жители тоже в ужасном виде; многие ходят бог знает в чём; конечно, всё снашивается, а купить негде. Но, есть "теперешние буржуи", которые ходят расфрантившись (где они всё достают, неизвестно). Многие голодают, пайков нет, хлеб дают по 1 фунту в день. Иногда выдают из продуктов кое-что, но очень редко. Вообще очень плохо.
На следующей страничке я хочу написать все теперешние цены.

  Московские цены в начале 1921 года

  1 фунт сливочного масла 25 000 руб
  1 фунт постного масла 17 000 руб
  1 фунт творога 10 000 руб
  10 шт. яиц 12 000 руб
  Кусочек туалетного мыла 5 000 руб
  10 штук простых конфет 25 000 руб
  1 штука солёного огурца 300 руб
  1 штука свежего огурца 2 500 руб
  1 фунт пшена 7 000 руб
  1 кружка (два стакана) молока 3 000 руб
  1 фунт картошки 1 000 руб
  1 фунт клюквы 3 000 руб
  1 пуд ржаной муки - 130 000 руб
  1 пуд белой муки 240 000 руб
  1 фунт паюсной икры 35 000 руб
  1 фунт моркови 1 200 руб
  1 фунт свёклы 1 200 руб
  1 фунт сахара (песка) 16 000 руб
  1 фунт колотого сахара 18 000 руб
  1 фунт риса 8 000 руб
  1 фунт манной крупы 4 500 руб
  1 фунт гречневой крупы 8 000 руб

  17 апреля суббота 6 часов вечера.

Да, цены, прямо, смешные, и, наверное, когда я вырасту большая, и, если обстоятельства переменятся, то прямо будет не вериться! И потому я как можно старательнее пишу "фунт", "штука", что бы не было недоразумения.
Папа теперь служит в Инспекции старшим инспектором. На этой должности приходится большей частью быть в разъездах.
Весна стоит чудная и страшно жаркая, как лето. С самой зимы до этих пор был только один раз дождь (это было вчера). Говорят, что, наверное, будет неурожай, т. к. страшная засуха.

  23 мая воскресение 12 часов утра.

Бабушка Маша, после смерти тёти Тани была почти ненормальная, теперь бабушка больна сыпным тифом, заразилась она в больнице, в которую нарочно поступила в надежде заразиться и умереть. Заразиться-то бабушка заразилась, но, слава Богу, не умерла и теперь выздоравливает. Болезни в Москве, и, вообще, всюду страшно свирепствуют. Особенно тиф, а теперь ещё и холера.
Гимназию Шура уже окончил! Осенью будет держать экзамен в Институт путей сообщения.
Я перешла уже в 7-й класс.

  2-го июня среда 1 час дня 1921 год.

Вчера уехал папа по Виндавской ж. д. (?), приедет папа, наверное, через две недели. За папой вчера приехал автомобиль, и мы, т. е. я и Шура, тоже поездили в нём, хотя очень немножко (до дома другого инженера, за которым этот автомобиль тоже заезжал), но всё-таки и это доставило мне удовольствие.
31-го я и мама ходили ужасно далеко: в Алексеевский монастырь; находится он за Николаевским вокзалом и по нашим расчётам на расстоянии восьми от нас. Так что мы сделали 16 вёрст. Ходили мы туда заказывать туфли у монашки, которая их чудно шьёт на верёвочной подошве; за одну пару она взяла 22 тысячи руб.

  11 июня 7 ¼ часов вечера - пятница 1921 год.

Во вторник 8-го мы с мамой стирали, а 9-го ходили на базар продавать вещи, т. к. деньги у нас все вышли (папа ещё не приезжал) и продукты тоже кончаются. На базаре мы стояли очень долго, но никто ничего не покупал, тогда я оставила маму стоять и пошла одна. И продала свои старые сандалии с рваной подошвой за 20 000 рублей. Тогда мы сейчас же пошли в лавочку (теперь такие маленькие магазинчики начали открываться) и купили 1 фунт масла.
Вчера вечером я, Шура и Евгения Александровна с матерью были на концерте Орлова в Большом зале Консерватории; мы там были в первый раз и нам очень понравилось.
С завтрашнего дня ждём папу.

  13 июня воскресение 11 ½ часов вечера 1921 года.

Сегодня в 6 часов вечера приехал папа. Слава Богу, папа здоров, но всё-таки устал. Папа побывал даже за границей, т. е. в Латвии (независимая республика!). Там уже совершенно другая жизнь, чем здесь, в смысле порядка, но цены тоже высокие. 1 000 рублей советских идут за 5 рублей латвийских.

  14 августа суббота 5 часов вечера 1921 года.

Папа должен был приехать 4-го, но мы получили письмо, где папа пишет, что приедет не раньше, как 12-13-го. Мы эти дни папу ожидали, ожидали и до сих пор ещё не дождались.
Завтра Успение.
9-го сентября по новому стилю в Институте Путей Сообщения будут экзамены. Но, экзаменуют, кажется, очень строго, и, вдобавок, быть допущенным к экзаменам ужасно трудно, надо много хлопотать, т. к. в первую голову допускаются коммунисты, потом красноармейцы и т. д., а таким, как Шура почти невозможно попасть.
За это время я сшила себе сама в первый раз в жизни туфли на верёвочной подошве. Для первого раза вышли хорошие; научила же меня одна барышня, знакомая тёти Зины.

 (529x699, 152Kb)

  26 августа четверг 4 часа дня 1921 года.

В воскресенье 22-го я и Шура были на "Севильском Цирюльнике". Теперь Шура много занимается, т. к. он уже допущен до экзаменов, а сами экзамены будут в скором времени, но когда именно - неизвестно.
Занятия в гимназии начнутся 20-го сентября (по новому стилю). Гимназии стали опять платные: 20 000 в год. Вообще. Всё возвращается к прежнему!
Сегодня уже была у Ренчицкого, сдавала ему уроки, заданные на лето. Ренчицкий остался мною доволен, задал дальше.

  14 сентября вторник 7 часов вечера 1921 год (ст. ст.)

Как много, как много мне надо написать, так что не знаю, с чего и начать! Начну с неприятного: 4-го сентября, т. е. 10 дней тому назад, Шура держал экзамен по русскому. Дали писать сочинение на ужасно глупую тему: "Что может помочь затруднительному продовольственному вопросу - продразвёрстка, продналог или свободная торговля?" Окончательный результат своего сочинения (удовлетворительно оно или нет) Шура узнает только 1-го октября (по новому стилю). Но, наверное, особой удовлетворительностью оно отличаться не будет. Что мог Шура написать, когда даже не знал, что такое "продразвёрстка"? 7-го сентября Шура держал по математике и физике. По математике он выдержал хорошо, а по физике срезался; ответы его были не ровны. Т. к. принимают очень строго, только тех, у которых все предметы "удовлетворительно", то надежды на принятие очень мало.. Но, всё таки, мы надеемся. Окончательная Шурина судьба решится только 1-го октября (нов. ст.), т. е. 18 сентября (по ст. ст.). Мама и папа не сердились, а, наоборот, даже Шуру утешали.
Занятия мои в гимназии начнутся завтра.
12-го папа и Шура ездили в Сергиево (?) за картошкой. Купили очень удачно 9 пудов и 1 пуд капусты. Там мешок картошки (3 пуда) стоит 30 000 руб, а здесь 75 000 руб. Разница большая!
На той неделе, в понедельник, папа уезжает в Сибирь на целый месяц.
Эти дни папа всё жаловался на безденежье. Вчера же у меня выдался очень удачный день. Пошла на рынок и продала очень удачно на 192 000 руб, да ещё такую женщину подцепила, которая пришла к нам на дом и купила портьеры и армяк, так, что, в общем (не без хвастливости замечу) благодаря мне вчера мы получили 408 000 руб. Папа очень доволен!
Сейчас у нас сидит Лида Локкенберг. Ужасно изменилась, прямо, взрослая девушка!

  19-го сентября воскресенье 5 часов вечера 1921 года

Шура уже студент! Вчера он держал экзамен уже в Лесо-технический институт, и хорошо выдержал. В Институт П. С. ещё пока неизвестно принят он или нет, а, если окажется, что принят, то Шура уже сам выберет куда поступать! В Институт П. С., конечно, было бы лучше, но ужасно уж туда далеко ходить, а Лесо-технический тут рядом.
Я, кажется, не писала. Что тётя вера оказалась в Крыму. Но, Боже. В каких ужасных обстоятельствах. Николай Порфирьевич расстрелян!.. Боба пропал без вести.

  25 октября понедельник 6 часов вечера 1921 года.

Больше месяца не писала дневник. Как-то настроения не было, а потом, главное, совсем нет времени.
20 сентября заболел папа желтухой. Болезнь ужасно противная в том смысле, что человек, заболевший ею, ужасно слабеет. И потом она продолжительна. Папа пролежал почти целый месяц. Но теперь, папа уже совсем выздоровел. Лечил папу комиссарский врач; и два раза был дядя Костя.
Шура студент Лесотехнического Института, а в И. П. С. его не приняли. Вначале он был очень огорчён, но теперь здесь свыкся, и ему даже нравится. К тому же, этот институт считается один из лучших: читают лучшие профессора. Пайки здесь дают хорошие, и, кажется, жалование будут давать (как странно, ещё и жалование студентам платят!).
У меня совсем мало свободного времени.
На той неделе Шура с папой, наверное, поедут в Минск за мукой, т. к. муки в доме у нас всего, наверное, около 20 фунтов. Положение незавидное! Пропустили время запастись мукой. Картошкою мы запаслись!

  25 марта пятница вечер 1922 года

Я и не хотела сейчас писать, но начала пересматривать свой дневник и с удовольствием его читала, так, что жаль стало, что я бросила его писать и поэтому решила продолжить.
Папа приехал из последней командировки, слава Богу, здоровый и весёлый; привёз к Пасхе творога, яиц, так, что в этом году у нас пасхальный стол будет хоть куда!
Именины свои мама никак не рассчитывала провести с папой, а оказалось иначе. Но, мама свои именины не праздновала. Шурино рождение тоже прошло обыкновенно, только была бабушка Маша.
Бабушка маша, благодаря папе, поступила на службу на Алекс. Ж. д. (на службу поступить теперь очень трудно). Бабушке у тёти Юли живётся хорошо.
Тётя Лёля устроилась хорошо, её супруг Борис Витальевич зарабатывает массу денег, тётя Лёля тоже служит в каком-то кабаре, но, как вообще в артистическом мире бывает, они сегодня бросают миллионы, а завтра есть нечего.
В квартире мы живём по-прежнему в четырёх комнатах. Но окружены мы отовсюду рабочими-врагами, которые в каждой мелочи стараются нам досадить. Мы от них, конечно, держимся далеко, но всё-таки ужасно неприятно и мама иногда мечтает уехать отсюда куда-нибудь в маленькую квартирку, но жить одним или среди людей своего класса! Во всём они стараются делать какую-нибудь пакость, в каждой мелочи! Хотя у них нечего было ставить в кладовке, но они потребовали её у нас, и, когда мы её освободили и все вещи вынесли, то она простояла несколько недель пустой, а потом наскребли кое-что и поставили. А, из-за этой кладовки назревал скандал, почему, мол, кладовка не общая. Потом они заявили, что будут умываться и купаться в нашей ванне. И отказать, конечно, нельзя, т. к. наш дом всецело принадлежит рабочим. Особенно они набрасываются, когда папа в командировке: каждый день какая-нибудь неприятность. То придёт комендант и начинает грубить, грозить выселить, но мама тоже всегда хорошо ему отвечает. Но после каждой стычки мама ужасно расстраивается. И, видя такую ненависть кругом к себе, после всего этого, любить народ? Нет, нет, я ненавижу его!
Деньги в цене страшно упали. Дешевле ста тысяч уже ничего нет. 
1 000 000 означает 34 копейки.
Всё постепенно возвращается к прежнему: открылась масса магазинов, позволена мелкая собственность. После того, как всё разрушили, возвращаются к прежнему: к чему же было разрушать?
В Поволжье страшный голод. Люди мрут ужасно, как от голода, так и от разных болезней. А в Москве, между тем, магазины полны пирожными, конфетами и людьми! На борьбу с голодом наше правительство вздумало воспользоваться церковным имуществом, что бы на золото купить голодающим хлеба. На днях этот план был выполнен. Все церкви теперь стоят обобранные, иконы без риз и всё самое дорогое унесено! Вид печальный. Хорошо если ещё дойдёт до голодающих, но по всей вероятности, это пойдёт на процветание булочных, кондитерских, кабаре и т. д.
Наше правительство уехало теперь в Геную на мирную конференцию. Интересно, чем их присутствие окончится?...

  19 июля вторник (ст.ст.) 1922 года.

Папа вернулся из командировки, где провёл 3 недели. Ездил по всем южным дорогам. Холера и тиф на юге ужасные. В Екатеринославе умирает по 250 человек в день.
Шура хочет в этом году опять держать экзамен в И. П. С. Дай Бог ему выдержать.
У нас в гимназии будет 8-й класс, так, что ещё годок я буду гимназисткой. В этом году у нас были экзамены и довольно строгие, ставили отметки. У меня только одна тройка, а то всё пятёрки и четвёрки. Выдержав все экзамены, как в гимназии, так и в музыкальной школе, я переживала неприятное время. Дело в том, что про 8-й класс тогда ещё не было известно. Окончить своё образование семью классами гимназии я, конечно, и в уме не имела, надо было бы поступать в высшее учебное заведение, но куда именно я не могла решить. И это меня бесконечно мучило и удручало. Я старалась найти такое поприще для будущей жизни, такую цель, которую я могла бы достигнуть, не бросив на полпути.
Я не хотела поступать в Техническое, как мне советовал Шура, и в котором теперь учится много студентов.
И вот я, кажется, решила: поступлю я на сельскохозяйственные курсы. Окончивши их, я смогу целиком отдаться любимому делу. Моя мечта. По окончании курсов, получить на Юге 50 десятин земли (теперь 50 десятин дают на каждого самостоятельно обрабатывающего землю) и начать самой обрабатывать землю. Здесь я смогу не только лично себе приносить пользу, но и окружающим. Летом буду много работать физически, а зимой - умственно; буду пополнять свои знания чтением и т. д. А, там, может быть и дальше пойду. Ведь, всегда лучше начинать с малого, смотришь, дойдёшь и до большого!
Вот и вторую тетрадку кончаю, а события, переживаемые Россией, всё ещё не утешают нас. Дай Бог, чтобы все были бы живы и здоровы и, дай Бог, что бы наступило лучшее время!!


Дневник Марины Аллендорф(сестры Киры).



Первая часть. 


13 ноября 1937 года.
… Как-то мы посетили старое, разрушенное имение. От господского дома остался один лишь кирпичный фундамент, заросший бурьяном. Зато, прекрасно сохранился чудесный липовый парк, спускавшийся от дома к реке. Мы шли по заросшим травою аллеям и говорили о том, что могло быть здесь раньше. Мнения Т. на этот счёт были порой просто нелепы… Вышло так, что я, Т. и Леонид Сергеевич (очень симпатичный старик), шли впереди остальных. Прямо около развалин дома стояли крестьянские домики. Я сделала предположение, что это новая деревня, выстроенная после революции (это так и было). Т. вдруг начала доказывать, что это старая деревня и, что помещик выстроил свой дом среди крестьянских, для того, что бы ему было удобнее их эксплуатировать. Это заставило нас с Л. С. улыбнуться…
19 ноября 1937 года.
Вчера (или можно даже сказать, что сегодня) я была на бале-маскараде в колонном зале дома Союзов. Бал начался в 11 часов вечера и окончился в 6 часов утра. Я была на нём в костюме испанки, который уже надевала в Дом учёных.
Для того, что бы пойти на него, мы должны были собраться в 9.45 в техникуме. Дело в том, что вечер предназначался для работников искусства и наш техникум получил пропуск на 25 человек. Вечером ко мне пришла М. К. и сделала мне причёску «a la испанка». Со своим одеванием я, конечно, опоздала и, когда приехала в техникум, то увидела какое-то волнение среди публики, вызванное тем, что по улице шли ряженые: рыцари в беретах с перьями, гусары в лосинах и т. д. Я сейчас же присоединилась к ним. Все были в масках, и я никого не узнала.
В дом Союзов мы пришли рано, нас не пустили в Колонный Зал, а оставили в 2-х других каких-то больших залах. Постепенно народу становилось всё больше и больше, приходили студенты других техникумов: музыкальных, театральных и т. д. Я с подругами ходила по залу. Вдруг, заиграли на рояле лезгинку и выступили молодые люди, одетые черкесами (они и в самом деле были кавказцами). Один из них танцевал особенно хорошо, он часто посматривал на меня и, окончив танец, прижал руку к сердцу и поклонился мне. Я тоже улыбнулась и чуть-чуть наклонила голову. Тогда он подошёл к пианисту и попросил его сыграть фокстрот. Затем он пригласил меня. Он был высокого роста, и с ним мне танцевать было удобно. С ним я всё время и танцевала, затем он извинился и куда-то скрылся, а я танцевала с Серёжей Максимовым.
Вскоре нас выстроили в пары (я встала в пару с Серёжей) и повели какими-то переходами в Колонный Зал. Сначала мы попали в фойе, оформленное, как яблоневый сад; у стен стояли искусственные деревья, покрытые белыми и розовыми цветами или плодами.
В Колонном Зале было уже очень много народу. Как только мы вошли, Москвин, бывший распорядителем этого вечера, объявил, что бал считается открытым. На эстраде оркестр заиграл фокстрот. Меня сейчас же пригласил черкес. Было замечательно красиво, так как свет был потушен, и танцующих освещали разноцветными фонарями из лож. Чудные мраморные колонны, таинственное освещение, огромный зал с бесчисленным множеством масок и красивых костюмов – всё это создавало сильное впечатление и я была в восторге. Но, так как черкес не отпускал меня, то мне грозила участь протанцевать с ним весь вечер ( а я ненавижу танцевать с одним и тем же). Поэтому я отказалась танцевать сначала один танец, а потом другой, в надежде, что оставит меня. Но, тщетно, он не отходил. В это время меня пригласил кто-то и я оставила черкеса в одиночестве. Потом заиграли краковяк. Я танцевала со студентом нашего училища, одетым гусаром. Потом меня пригласил юноша в малиновом берете.. Он мне понравился и я с ним много танцевала, он рассказал мне, что он студент консерватории, что у него тенор, рассказал о своих занятиях, и о том, что он одновременно работает и в театре. В это время мне нестерпимо захотелось пить, а денег у меня не было. К сожалению, студент был, видно, без денег, он и сам жаловался на жару, и пригласил меня пройтись по фойе, что бы там освежиться. К сожалению, мне это не помогло, меня продолжала мучить сильнейшая жажда, и к тому же, мне страшно жали туфли, и мне уже надоело танцевать всё с ним одним.
Кстати, когда я с ним танцевала, нас остановили репортёры, попросили встать в такой позе, как будто бы мы танцуем, и сняли на фоне танцующей публики. Если снимок удался, его, вероятно, поместят в «Вечерней Москве» или в журнале «Советское искусство». Вот, хорошо будет!)
Я стала отказываться танцевать со студентом и предложила ему пригласить кого-нибудь другого, обещая, что буду ожидать его. К сожалению, он отказался наотрез. В это время меня пригласили и я ушла. Я чувствовала, что поступила не совсем хорошо, тем более, что и сам юноша нравился мне. Я решила, по окончанию танца, вернуться к нему, но мой партнёр запротестовал – он предложил мне пойти, лучше, и выпить лимонад. Перед таким соблазном я не устояла. Этот человек показался мне очень симпатичным, тем более, что он оказался инженером и работал «по постройке мостов», что-то родственное с работой Шуры и его товарищей. К тому же он был очень весел и держался, как человек очень светский. Он предложил мне проводить меня до дому. Я согласилась.
В буфете воду всю уже выпили, но мой спутник проявил столько энергии, что раздобыл откуда-то бутылку лимонада. Он закурил и предложил мне папиросу. Разумеется, я отказалась. Впрочем, он вскоре заговорил о таких вещах, что я сбежала и от него. Он сказал мне, что он живёт один, со службы возвращается поздно, и, что иногда, и даже очень часто, ему бывает очень скучно и тоскливо. Я возразила, что, вероятно, у него есть знакомые, товарищи, с которыми он может развлечься.
- Что товарищи? – ответил он. – Когда мы собираемся, то пьём и играем в карты, и это уже успело надоесть до смерти.
- Но, чего же вы тогда хотите? – спросила я. – Что вам надо, что бы не тяготиться жизнью?
- Я хотел бы уехать за границу, - ответил он.
От такого желания мне стало не по себе.
- Отчего же вы думаете, что там вам будет веселее?
- Там все мои родственники, - возразил он.
Я только открыла рот от изумления и исчезла, как тень отца Гамлета. Странный человек!..
После этого я ещё долго танцевала. На эстраде выступали разные артисты. Около меня лавировал некоторое время черкес, и я ужасно боялась, что он вызовется провожать меня домой. Вдруг, когда около меня никого не было, он подошёл, что бы пригласить, но в это время ему перебил дорогу другой молодой человек в штатском, который наблюдал, как я заметила, за мной и раньше. Я начала танцевать с ним. Протанцевала два танца. В это время объявили, что бал окончен. Мой партнёр начал просить позволения проводить меня домой. Я отвечала, что если встречу своих студентов, то пойду с ними. Но никого из знакомых я не видела, а уходить одной мне было бы как-то неловко. Поэтому я, наконец, согласилась. Но с ним говорила рассеяно и небрежно. Сразу как-то решила, что это неподходящий знакомый, может быть, потому, что он был ниже меня ростом.
Проходя мимо буфета, он стал просить меня зайти и выпить что-нибудь. Сначала я отказалась, но когда он начал уговаривать, согласилась. Лимонада уже не было и пришлось взять пиво. Разговаривали о всяких пустяках. Но он понимал шутки, шутил сам, и понравился мне больше, чем вначале. Я спросила его, кто он?
- Циркач, - ответил он. – Не верите? Нет, правда, циркач. Я и сегодня выступал. Вы, может быть, видели меня?
Оказалось, что он участвовал в цирковом номере, который мне очень понравился. Действительно, они выделывали изумительные штуки и для этого надо было обладать исключительной силой и ловкостью. Теперь я посмотрела на своего собеседника более внимательно, а он рассказывал мне о своей работе, о том, что он не работает постоянно в цирке, т. к. тогда получал бы оклад в 700 руб, а работает на эстраде и получает в месяц около 1.500 руб. Затем он начал рассказывать, что давно уже хотел подойти ко мне, но боялся, что я, как он выразился «занята»., т. е., что у меня своя компания. Потом он сказал, - Подскажите мне, где я могу ещё увидеть вас, т. к. я чувствую, что мне это захочется и очень сильно.
Я ответила, что если он захочет, то, вероятно, сможет найти меня и без подсказок. Но он начал просить меня дать адрес.
Т. к. мама всегда против этого, то я долго не хотела давать, но потом решила: была, не была… А то никогда и знакомых не будет. А это знакомство при том довольно оригинальное. С циркачом! Среди моих это произведёт прямо таки фурор и панику. И я дала адрес, что бы он написал мне.
Не помню, о чём ещё мы говорили, только он перешёл на то, что я страшно ему понравилась с первого же взгляда. Я ответила банальной фразой, что, вероятно, он говорил это сегодня вечером уже не в первый раз. Он начал уверять, что только один раз говорил это, и вот сейчас говорит мне второй раз в своей жизни, и что никогда ещё не был влюблён. Я спросила. Сколько ему лет и когда узнала. Что 27, сказала, что это маловероятно. (т. е., что он не был влюблён). Он уверял, что это так и спросил меня, была ли я влюблена. Я ответила, что бывала увлечена, но ненадолго и довольно поверхностно. Наконец мы ушли. В раздевалке он укутал меня в платок (т. к. на мою испанскую причёску ничего иного надеть было нельзя). Я подумала. Что вид у меня в нём должен быть неказистый. Мы вышли. Было уже 6 ч., шёл снег и было темно. Мы шли под руку. Вдруг, он наклонился к моей щеке, - Один поцелуй.
Я быстро отшатнулась, - Что вы?
Признаться. Я не столько обиделась, сколько удивилась, но продолжала держать себя, как ни в чём не бывало. Он заговорил о том, что как бы хорошо было, если бы он смог не расставаться со мною, я ответила, что такая перспектива меня совершенно не прельщает.
- Вы хотите поскорее оставить меня? – спросил он.
- Да, - мне захотелось подразнить его
- Может быть вы и сейчас не хотите идти со мною? – спросил он.
Я ответила, что особой радости от его присутствия не испытываю, но, что он может проводить меня до трамвая. Он насупился, а, затем, запел вполголоса песню о том, как встретил девушку, и какие яркие у неё были глаза, и как приятно было целовать её в губы…
Я прервала его, - У вас плохой голос. (это было несправедливо, но мне хотелось досадить ему)
- У меня насморк, - возразил он.
- Тем более, не следует петь.
Тут он заметно обиделся.
- Не думайте, что у меня нет самолюбия, если я вижу, что не нравлюсь, то не буду навязываться. Может быть, я даже и не напишу вам.
- В таком случае, - словила я его на слове, - верните мне мой адрес.
Он остановился.
- Вы серьёзно хотите этого? – и с ожесточением начал рыться в своих карманах.
Мне стало смешно и жалко его.
- Ну, не надо, - остановила его я.
Мы дошли до остановки трамвая, он заглянул мне в глаза.
- У вас такие красивые глаза.
- Только глаза? – спросила я.
Он покачал головой, - Нет, и рот, и губы, и лоб – все хорши, но слишком капризны, а вот глаза… другие.
Вскоре мы снова поссорились.. Подходил мой трамвай, он пожал мне руку, - Я не буду писать вам.
- Ни в коем случае не пишите, - ответила я и уехала.
Потом пожалела, что не взяла адрес, ну, да, всё равно! На что ему адрес? Наверное, сейчас же уничтожит. Писать мне, разумеется, не станет.
В трамвае ко мне подсел какой то субъект, хотел провожать. Вероятно, такой поздний или, вернее, ранний час и платок на голове, придали ему такую смелость. Отвратительный тип.
Домой вернулась в 7 м часу и в техникум не пошла, спала до 4 х часов дня.
Вчера вечером у нас был Симочка. После чая, Шура, он и я играли в карты. Он всё время старался, что бы я выигрывала. Он очень славный. Хорошо было бы, если бы у Шуры было бы несколько таких товарищей.
1 января 1938 г.

Вот 40 минут прошло с тех пор, как начался новый год. Я встретила его одна; мама – в церкви, Кира и Шура – у Ермаковых. Но я так довольна, что дай Бог каждому такое хорошее настроение. Сейчас я слушала по радио чудные неаполитанские песни и пила за то, что бы он был счастлив и что бы были счастливы все, кого я знаю. Мне кажется, я люблю его…
Расскажу последовательно: 2-е последние ночи я совсем не спала: время провела чудно, домой возвращалась в 8-м часу утра. В ночь на 30-е наш техникум (она, как я понимаю, училась в «Художественном училище памяти 1905 года») устроил вечер в честь наступающего Нового Года. Все испытания уже были закончены, последние зачёты были сданы и до 13-го нас отпустили на каникулы.. Т. к. у нас был бал-маскарад, я снова надела испанский костюм, который попросила у М. К.
В 11 ч вечера за мной заехала Марина Солимова в малороссийском костюме; я подарила ей свою красную ленту, которую она надела на голову. Вышло очень хорошо.
В техникум мы приехали около 12 ч. Я, по своему обыкновению, забыла дома пригласительный билет, но меня, разумеется, пропустили и так.
Наш большой зал был украшен синими полотнами со звёздами и месяцем на них, на стенах висели огромные картины, пародии на картины знаменитых художников. Например, известная картина Леонардо да Винчи – «Битва». Вместо бойцов на ней были изображены наши студенты-отличники. Другая картина, под Рембрандта, изображала нашего директора Морозова (Морозов Константин Феофанович), с отеческой нежностью прикрывающего руками студентов от мрачного Соловьёва (который неутомимо преследует студентов за опоздания и прогулы) и от Ряжского (Ряжский Георгий Георгиевич) (нашего преподавателя по рисунку, который вечно упрекает нас в отсутствии горения в искусстве).
В зале играл рояль, в двух других аудиториях – духовой оркестр. Меня сейчас же стали приглашать. В этот вечер я пользовалась огромным успехом, меня приглашали не прерываясь. Я была в ударе, смеялась, шутила, подходила к кому хотела, меня угощали папиросами и я даже танцевала с папиросой в зубах. Разумеется, тех студентов, которые позволяли себе больше, чем следует, пожатие рук и т. д., я бросала и больше с ними не танцевала.
Говорила с одним студентом, который считается одним из самых красивых в нашем техникуме, он уверял, что к весне научится танцевать, и будет танцевать со мною первой.
Когда я устала, я села отдохнуть на окно в зале. Рядом со мною сидели два молодых человека в масках клоунов. Мы стали болтать друг с другом. Вскоре я узнала, что они студенты музыкального техникума, приглашённые нашим техникумом. Я угадала, что они учатся на 2-м курсе, и, что, вероятно, одному из них лет 26, а другому – 23. Они сказали, что я права (потом я узнала, что так и есть). Они сказали мне, что у них в техникуме состоится в следующую ночь бал маскарад, и спрашивали, приду ли я. Я об этом слышала в первый раз, т. к. пригласительные билеты, присланные музыкальным техникумом, стали раздавать уже после окончания бала. Собеседники мои раздобыли для меня билет на 2 человека и старший из них обещал ждать меня у входа с 11 ч. до 11 ч 15 м. Пока мы болтали таким образом, мы заметили, что нас зарисовывал один из художников-преподавателей. К сожалению, я забыла посмотреть, что у него вышло.
Потом я ушла танцевать, а они пошли готовиться к выступлению. Когда я снова пришла в зал, младший из них уже пел, у него баритон. Потом их же студенты играли на гавайской гитаре и на рояле, т. к. для танцев стулья все были вынесены, то приходилось стоять, что было довольно утомительно. Я сказала об этом вскользь кому-то из наших студентов. Через несколько минут по рукам пошёл стул, его передали мне, так, что я была единственная из всех, которая слушала эти номера со всеми удобствами.
Потом я снова танцевала и так разгорячилась, что села у открытой форточки. Ко мне снова подошли студенты из музыкального техникума, те с которыми я говорила раньше. (между прочим я получила ещё одно приглашение и билет от одного студента муз. Техникума, ему я тоже назначила ждать меня после 11). Пока я разговаривала с ними, к нам подошёл наш студент с 4 го курса, который всегда мне нравился. Оригинальный юноша. Признаёт только одну живопись, музыку не любит, ходит всегда как-то небрежно, и причёской и видом, действительно, напоминает художника, курит трубку. Он напал на моих собеседников, «Что же вы пришли к нам, что бы простужать наших девушек? Посадили её под самую форточку. Так не годится!». Тут он подхватил меня вместе со стулом и перенёс в другой конец зала.
- Возьму себе тоже стул, сяду с вами и не подпущу никого, - смеялся он.
Объявили, что уже 7 ч. и начали гасить свет, нас выставляли довольно бесцеремонно. Откуда-то появился Клёнкин, он просидел всю ночь с мрачным видом, мне кажется, он немного ревновал, впрочем, я подходила к нему несколько раз, правда, ненадолго.
- У вас, оказывается, очень много знакомых, - сказал он как то с кислым видом.
Сейчас он, видимо, искал меня, и, как мне кажется, хотел меня провести. Я в это время разговаривала со студентом профкомовцем, он ни за что не хотел отпускать меня, нежно сжимал руку и просил остаться с ним, и поговорить ещё немного. Он должен был остаться, что бы помочь убрать залы. Я смеялась и старалась высвободиться. Клёнкина передёрнуло и он, не прощаясь, повернулся и вышел. Профкомовец довёл меня до раздевалки и тут мы распростились. Тут же я нашла Маринку, она проскучала весь вечер, т. к. почему то, кроме одного студента, её никто не приглашал. Собственно говоря, для неё я и достала пригласительный билет на завтра, но она отказалась идти, т. к. сказала, что если здесь скучала, то там и вовсе умрёт от тоски.
Меня это очень удивляет, т. к. на мой взгляд, было безумно весело, а Валя, так же, как и Марина скучала и ушла ещё в 2 ч ночи. Чего им надо, что бы веселиться?
Когда я одевалась, то ко мне подошёл юноша и попросил позволения проводить до дому. Я совершенно не помнила, танцевала ли я с ним или нет, но согласилась. Когда мы выходили, в дверях в пальто стояли те двое студентов из музыкального техникума.
- Вот, видите, - сказал старший (я слышала, что его называли Василием), - мы увидели вас без маски, а вы нас так и не увидели.
Действительно, они масок так и не сняли.
- Увижу завтра, - возразила я.
На сегодня довольно, уже больше 3 ч. ночи. О том, что было потом, как я провела следующую ночь, и в кого, и как влюбилась, расскажу завтра.
  (474x699, 155Kb)
2 января.
До дому меня провёл студент, оказавшийся так же из музыкального техникума. Его звали Владимиров. Он играет на балалайке и один из способнейших учеников известного балалаечника Осипова (Осипов Николай Петрович). Он дал мне тотчас билет, и я условилась, что он будет ждать меня с 11.15 до 11.45. Таким образом, меня должны были встретить 3 студента и все почти в одно и то же время. Когда мама узнала это, то была очень недовольна: говорила. Что это глупая шутка, т. к., если они поговорят друг с другом и узнают, что ждут одну и ту же девушку, то может выйти неприятная история.
На следующий день я позвонила Ире Вертеповой, она обещала придти к 10 ч. вечера со своим молодым человеком, но пришла одна. Я снова надела испанский костюм и сделала испанскую причёску. Ира была в чёрном шёлковом платье. Мы подкрасили губы и отправились.
В. Макаров – (старший из 2 х студентов) дал мне адрес и план, что бы найти музыкальный техникум. Он помещается около Чугунного Моста. Т. к. трамваи теперь не ходят по набережной, то мы поехали по кольцу А. Выехали около 11, а приехали около 12-ти.
В раздевалке нас встретил Владимиров, он ждал меня с 11 часов, но никакого неудовольствия не выразил. Тут же я встретила и другого студента (Ира только посмеивалась над их терпеливостью), а также и некоторых студентов из нашего техникума. Сейчас же я послала Владимирова достать маску для Иры, ему пришлось бегать 3 раза. Один раз он принёс кошачью маску, но Ира даже отказалась её примерить. Наконец, он принёс серую маску остроконечный колпак, затем он провёл нас в зал и исчез, т. к. хотел переодеться в костюм, что бы я его не узнала. В зале, куда мы попали, студенты толпились вокруг огромной, разукрашенной ёлки; в другом - шли танцы. Отовсюду, пока мы проходили, слышались похвалы моему костюму. Иру и меня сейчас же пригласили. Вдруг, я заметила в дверях молодого человека в чёрной маске. Лицо его показалось мне знакомым. Всмотревшись, я узнала в нём Макарова. Я подошла к нему. Откуда то появился и его товарищ, тот был в костюме и раскрашенной маске, и его я узнала не сразу. Макаров повёл меня показать ёлку и нарисованный им рисунок, закрывавший, как штора окно. Его всё время звали со сцены и он сообщил мне, что является распорядителем этого вечера. Я заметила, что он беспокойно оглядывается кругом.
- Вам нужно идти? – спросила я. – Пожалуйста, идите.
- А, с кем же останетесь вы? – возразил он.
- Я сама подойду к кому захочу, - ответила я со смехом и сейчас же подошла к какому то студенту.
Макаров же отправился на сцену и стал возвещать нам оттуда номера, которые мы должны были увидеть. В это время я познакомилась со студентом музыкального техникума Сашей и с его товарищем, студентом консерватории – Колей.
Саша вскоре начал глядеть на меня влюблёнными глазами, а я начала демонстративно оказывать предпочтение Коле. И условилась с ним встреться 5-го. В 8.30 в метро, что бы пойти на танцплощадку в «Ударник». Так как, он очень просил мой адрес, то я сделала эту глупость; отказать мне было как-то неудобно. Вскоре Коля заявил, что он из-за меня поссорился с Сашей.
Мне было очень весело, но всего не расскажешь. Мы танцевали кадриль вокруг ёлки, мчались, взявшись за руки, цепью по коридорам и лестницам, играли в почту. Ещё при входе мне прикололи номер 191. На этот номер ко мне приходило множество писем. Владимиров говорил потом, что вызывали почти всё время мой номер. Конечно, он преувеличивал, но писем я получила, действительно много. Я ответила только на 2, , т. к. все они были очень однообразны. Бесчисленные комплименты и просьбы познакомиться.
К 6 ч. утра я уже сильно утомилась (сказывалась прошлая бессонная ночь). Я бесцеремонно бросила Колю с Владимировым. Тот обиделся и ушёл. Поэтому я думаю не ходить 5-го в метро. Нехорошо только, что я дала ему честное слово и адрес в придачу.
Ко мне подошёл наш студент, который перенёс меня накануне подальше от окна. Мы весело с ним болтали. Он шутил, что спас мне жизнь и рассказывал, как на нашем вечере он вначале оделся в женский костюм и поцеловал нашего натурщика, и, как тот, не разобравшись в чём дело, пустился его преследовать.
Потом я снова разговаривала с Владимировым, как вдруг, передо мной оказался Макаров (тут и начинается самое для меня интересное). Макаров сел рядом со мной. Он стал расспрашивать, как мне понравился вечер, и почему я. Когда пришла, не вызвала его, как мы условились. Мне было очень приятно, что он подсел ко мне, т. к., несмотря на то, что его весь вечер разрывали на части (он, то играл танцы, то объявлял выступления), я всё же заметила, что он несколько раз танцевал, и мне было немного досадно, что он не подходит ко мне. Теперь он был без маски и показался мне очень интересным: у него были тёмно-карие задумчивые глаза, смуглый цвет лица, каштановые слегка вьющиеся волосы и тонкий, с небольшой горбинкой нос. Роста он был высокого, выше меня и хорошо сложен. Голос же его показался очень приятным и говорил он чуть растягивая слова. Разумеется, в то время я об этом не думала. Мы не сошлись с ним во мнении по поводу, на каком вечере было веселее, я отстаивала свой, он свой. Он повёл меня в коридор, показать фотографии своей группы. К нам подошёл его товарищ (Лобанов) и, по моей просьбе, снял свою маску. Я ожидала, что он некрасив, но к моему изумлению, он оказался, пожалуй, даже интереснее Макарова, хотя совершенно в другом духе. (Впрочем, хотя оба и нравились мне почти одинаково, но я с самого начала обращалась больше к Макарову, так было и теперь.)
В это время объявили, что сейчас будут показывать гвоздь вечера. Макаров отказался сообщить мне, в чём он заключался. Принесли огромный свёрток в бумаге, начали разворачивать. За одной бумагой следовала другая, свёрток становился всё меньше и меньше, наконец, развернули коробку, в ней оказалась другая, в ней ещё и ещё, пока, наконец, не открыли последнюю крохотную коробочку. В ней оказался ржавый погнутый гвоздь. Все очень смеялись. Макаров начал расспрашивать меня о моих занятиях, в свою очередь я стала расспрашивать и его. Оказалось, что он играет на скрипке с детства и с детства мечтал о серьёзном музыкальном образовании. Однако, стеснённое денежное положение семьи заставило его служить. Он был электриком, потом играл в оркестре оперетты и, наконец, поступил сюда. В будущем он мечтал поступить в консерваторию. Мне он нравился всё больше и больше, и мне было очень обидно, что он ничего не говорил о том, что бы нам встретиться когда-нибудь ещё раз, а ночь подходила к концу. Владимиров издали не раз делал мне знаки, чтобы идти домой. (Мы с ним условились, что с его стороны не будет никакой ревности, и, что он не будет обижаться, если я буду уходить от него и говорить, и танцевать с кем хочу.)
Наконец, подошла Ирина и стала звать меня домой. Я видела, что, действительно, пора. Все начали расходиться. С сожалением я встала.
- Куда вы торопитесь? – удержал меня Макаров, - подождите, пока мы уберём ёлку, а потом мы вас проводим.
Я ответила. Что дала уже обещание другому (Владимирову). Он с видимым разочарованием простился со мной. Мне же было очень досадно. В раздевалке мы замешкались. Владимиров пошёл за нашими шубами. Я и Ира стояли на лестнице..
- Неужели тебе нравится кто-нибудь? – спросила она тихо.
- Ты видела последнего, с кем я разговаривала? – отвечала я. – Он очень нравится мне.
Ирина хотела что-то ответить, но не успела, около нас оказался Макаров
- Вы же должны обязательно ещё приходить к нам. У нас часто бывают концерты. Я напишу вам, когда будет что-либо интересное.
- Я обрадовалась, что он, наконец, спохватился, и отвечала, что и он должен приходить к нам. Мы обменялись адресами и снова пожали друг другу руку.
Меня хотел проводить мой «спаситель», но мне пришлось отказать и ему.
Весь следующий день я думала только о нём (о Макарове). От него у меня осталось три памятки: адрес и план музыкального техникума, его домашний адрес и его номер от игры в почту. Номер у меня оказался следующим образом. Я спросила, получал ли он письма, он ответил, что нет, и, оторвав номер, засунул мне в сумочку, сказав с улыбкой, - На память.
Сейчас я в самом глупом состоянии и, говоря словами романса:
«Люблю ли его я, не знаю, но кажется мне, что люблю». Да нет, это, верно, скоро пройдёт!


Вторая часть дневника Марины Аллендорф (окончание)

НОВЫЙ (500x633, 35 Kb)



3 января
Вчера у меня был Владимиров, и мы с ним пошли в кино. Он говорил мне, что придёт в этот день, но я пошла к Тане Соколовой и, по своей небрежности, вместо того, что бы скоро уйти, засиделась у неё долго. Бедному Владимирову пришлось таким образом прождать меня целый час.
Разговаривая с ним, я, незаметным образом, старалась перевести разговор на Макарова, Лобанова и на их группу. Узнала, что Макаров поёт, хорошо учится, что он секретарь профкома, но не комсомолец. Когда В. рассказывал о том, как студенты волнуются на концертах и часто забывают вещь, которую они играют, я спросила – бывают ли такие случаи с Макаровым и с Лобановым.
- Ну, нет. Они оба нахальные и страшно бойкие. Такие никогда не собьются, - ответил мне Владимиров.
Я тоже заметила. Что Макаров очень бойкий, вернее, он держится совершенно непринуждённо, и этим он мне очень нравится. Но, что он нахален – это совершенно неверно.
Владимиров раздражает меня тем, что я чувствую, он недолюбливает Макарова. Кроме того, меня ужасно раздражает его манера брать за руку, близко наклоняться, когда он говорит, и, кроме того, когда он говорит, у меня впечатление. Что он совершенно не замечает, что делается вокруг. К тому же, он слишком много говорит. Я постараюсь, что бы он ходил ко мне не очень часто.

11 января
Вот и последний день моих каникул. Дни для меня прошли совершенно бесплодно, зато, вечера я провела неплохо.
Мама упала (числа 2-го) и получила растяжение жил на руке, поэтому мама не могла ничего делать до вчерашнего дня. Вчера сняли лубок. Поэтому я делала домашнюю работу, и весь день приходилось быть дома, а мама всегда во время болезни настолько раздражительна и придирчива, что иногда мне было прямо невмоготу. Я даже рада. Что буду проводить весь день в техникуме, как видно, нет худа без добра.
Последнее время Владимиров приходил ко мне через каждый день, иногда по 2 раза в день. На 6-е он принёс мне билет в Клуб мастеров искусств. Я пробыла там до 3-х часов ночи. Танцевала, но вечер был не очень весёлый.
В последний раз Владимиров заговорил о любви, говорил, что не спал несколько ночей, думая обо мне, что ревнует меня к Макарову. Я ловко меняла разговор, и до конца он так и не высказался.
Зато, сегодня (он зашёл днём и принёс билет в консерваторию) он сказал, что не хочет любить безнадёжно, что это не даст ему возможность серьёзно заниматься, и, что он твёрдо решил больше со мной не встречаться. Разумеется. Я не могла ему дать какие бы то ни было надежды. Это было бы нечестно. И я ответила, что ему лучше не видеть меня до тех пор, пока он не увидит во мне просто товарища. Мы простились. Он сказал: «Прощай!». Мне стало смешно, и я ответила несколько иронически «прощай навек!». Он ответил, что надеется ещё меня увидеть. Уходя, он хотел меня поцеловать, я ответила «Нет!» и захлопнула дверь, под его носом.
Вечером в консерваторию я пошла вместе с Мариной.
СВЕЖИЙ (500x626, 30 Kb)

14 января
В техникум хожу с удовольствием. Меня снова начинает увлекать работа. Хорошо бы. Если бы такое настроение продержалось долго.
К Владимирову я теперь чувствую нечто вроде презрения. После того трогательного прощания он пришёл ко мне на следующий день. Мы пошли на каток, но не могли попасть. Дорогой он болтал ужасно много и по временам я его почти ненавидела. Нет, нет, он, да и упомянет о Макарове, видно, никак не может забыть вечер в их техникуме, когда он ревновал меня (по его собственному признанию). Я же, нарочно, поддразниваю его. Прощаясь, мы условились, что он возьмёт билет на «Идиот» по Достоевскому с участием Блюменталь-Тамарина. Вряд ли удастся ему достать билет, их раскупают моментально.
А в выходной условились пойти выбирать гавайскую гитару.
20 января
На военном деле у нас скоро будет введена стрельба в тире. Сейчас мы уже проходим подготовку к стрельбе. Я очень довольна, т. к. всегда мечтала стрелять. Кстати, я попросила Морозова (преподавателя по военному делу, который преподаёт также и в музыкальном техникуме) передать привет Макарову и Лобанову, не говоря от кого. Когда я позвала Лобанова, то ни с того, ни с сего, покраснела ужасно, рассердилась сама на себя и от этого смутилась ещё больше. Поэтому Морозов, видимо, решил, что я влюблена в Лобанова и теперь на каждом уроке расхваливает его и говорит, что он прекрасный студент. Привет, однако, он передал одному Макарову, т. к. Лобанов не ходит. (Макаров сейчас же догадался).
Владимиров в выходной не пришёл, но прислал письмо. Пишет, что заболел гриппом и лежит.
На днях Шура, Кира, Сима и я были в планетарии на «Джордано Бруно». Прекрасная вещь.
10 марта
Вчера я с Симой была в театре на «Овечьем источнике» Лопе де Вега. Нам обоим эта вещь очень понравилась. На обратном пути (мы шли пешком) я пригласила его придти к нам, хотя умолчала о том, что это день моих именин. Вероятно, он и сам это вспомнит. Он сказал, что занят, но, что он постарается придти.
Сегодня я была в Ленинской читальне и взяла из фундаментальной библиотеки «Кин» Дюма (сына). Я видела эту драму 2 раза в исполнении Блюменталь-Тамарина и на меня она произвела большое впечатление. Но, в театре драма оканчивается на том, что суфлёр Соль выходит на авансцену (после того, как занавес опустился) и объявляет, - Солнце Англии закатилось! Великий Кин сошёл с ума.
По драме же Дюма, это вовсе не конец. Кин прикидывается безумцем, что бы со сцены оскорбить принца Уэльского. В следующем действии к мнимо больному Кину приходит влюблённая в него молодая девушка Анна, она пренебрегла мнением света и не побоялась могущих возникнуть слухов, что бы помочь любимому человеку. Её радость безгранична, когда она убеждается, что Кин здоров и не потерял рассудок.
Увы! Дальше конец книги был утерян. Я думаю, что всё кончилось благополучно, вероятно, Кин полюбил Анну. Смешно, но мне доставило бы большое удовольствие, если бы это было так. Я теперь мечтаю прочесть эту драму до конца. Но, где достать?
17 марта
Сегодня после уроков я печатала свою первую гравюру. В изо-кабинете находился Быков и ещё 2-е юношей, они помогали мне печатать и нашли, что гравюра моя очень удачна. Мне передавали, что я очень нравлюсь Быкову и, что он хочет со мною познакомиться. Я разговаривала с ним и раньше, и теперь мы с ним немного флиртуем (вернее, этим занимается лишь он, я же только отвечаю).
Однажды я прочла у какого-то французского писателя, что как цветку нужна поливка, так и женщине нужно, что бы ею восхищались, что бы её находили красивой, что бы за ней ухаживали. Мне кажется, что каждой женщине, имеющей хоть каплю женственности, приятны эти знаки внимания, которые мужчина приносит, как должную дань её красоте и молодости.
Про себя я должна сказать, что внимание и восхищение с которым относится человек (который мне даже совершенно безразличен), всё же мне очень приятно, и делает меня более самоуверенной, более гордой и более убеждённой в том, что я уж не так плоха, если находятся люди, которым я нравлюсь. Разумеется, я говорю о тех случаях, когда ухаживание лишено всякой грубости и не идёт дальше лёгкого флирта. В противном случае, я могу прямо таки возненавидеть своего поклонника.
Однако, я отвлеклась. Быков работал над офортом и предложил мне, если я захочу достать пластинку для работы. Я отказалась, т. к. сейчас нет времени. Но, потом займусь этим обязательно, это так интересно! Я мечтала делать офорты ещё в прошлом году (преподаватель даже достал мне цинковую пластину, но она до сих пор лежит у меня нетронутая). Я мечтаю о офортах с тех пор, как в Москве была выставка Рембрандта, на которой было представлено множество его офортов.



Фотографии Киры Аллендорф и ее семьи.

Мы закончили публикацию фрагментов дневников Киры Аллендорф и ее младшей сестры Марины Аллендорф. Напоследок, как обещали, скажем кое-что о том, "что было с ними потом" и опубликуем подборку фотографий Киры и ее семьи.

Кира Александровна Аллендорф родилась в 1905 г. в Москве. Она прожила долгую жизнь, стала достаточно известным филологом. В 1959 году она опубликовала книгу "Очерк истории французского языка", а в 1966 году защитила докторскую диссертацию по теме "Значение и изменение значений слов". Ее теоретические разработки до сих пор не утратили свою научную ценность. Кира Александровна так и не вышла замуж, в старости она жила с Мариной и ее мужем, умерла сравнительно недавно. 

Ее младшая сестра Марина Александровна Аллендорф (1915, Москва - 1994, Москва) стала художником-графиком. Не так давно, в 2000 году, был опубликован альбом: Марина Аллендорф: Каталог: Живопись, графика, театр: [О жизни и творчестве М. Аллендорф : Сост. по материалам худож. С.Я. Лагутина]. - Москва: Константа, 2000. - 73, [2] c.: ил.; 29 см. - ISBN 5-931230-07-6. Альбом этот составил ее муж, художник Сергей Лагутин.


Кира и Шура

 (699x524, 137Kb)


На море

 (700x550, 108Kb)


Мама

 (700x524, 86Kb)


Папа

 (700x546, 117Kb)


Тот самый велосипед)

 (699x555, 139Kb)


Кира (повзрослевшая) слева

 (410x699, 229Kb)

 (567x699, 134Kb)
Кира сидит в центре. В "матроске". Помните - "В среду я и мама поехали в город покупать матроску на мои именины. Мы купили очень хорошую, синюю с красным бантом". 17 февраля 1917 года.

 (699x536, 133Kb)


С папой

 (700x548, 126Kb)



С мамой на море. Оцените купальный костюм Шуры и надписи отдыхающих на камне))

 (699x543, 141Kb)

 (699x420, 125Kb)



Кира и мама


 (496x699, 321Kb)


Марина, 1953 год





Иллюстрации к Дневнику Киры Аллендорф сделаны Художником Михаилом Николаевым.
Художник Михаил Николаев закончил, как и Марина, "Училище 1905 года". И по образованию художник-декоратор. (э-э-э... есть же такие. Те, кто придумывает декорации и костюмы). Сейчас же он стал специалистом по историческому костюму. + с удовольствием иллюстрирует детские книги.

2 коммент.:

Елена Румановская комментирует...

Очаровательные дневники. Очень интересный первый и прелестно легкомысленный второй 1937-38 годов. А какие лица на фотографиях - спокойные, чистые, думающие!

Mademoiselle ARINA комментирует...

Согласна с Вами. Я когда нашла их в сети, то была просто очарована. Очень люблю перечитывать.

Отправить комментарий