вторник, 15 ноября 2011 г.

Софья Долгорукова Страницы из дневника



Софья Долгорукова с бабушкой, графиней Ольгой Петровной Долгоруковой (Шуваловой)

Через несколько дней мы пересели на борт "Мальборо" и отплыли. Мой последний взгляд на зубчатую вершину Ай-Петри. И это был конец моего детства.
Софья Долгорукова

Казалось, что путешествие в Крым продолжалось вечность. Обычно оно длилось около трех дней, но теперь из-за разрушенных железных дорог случались большие задержки. Мы все еще путешествовали в обычном стиле бабушки: целый вагон из 8 купе был предоставлен в ее распоряжение. У нее были: спальное купе и гостиная, спальное купе для меня и мисс Кинг, купе-столовая, купе для одежды бабушки и Луизы. Еще два купе предназначались: одно для вещей Саши, другое- для наших. Было еще купе для слуг, которые сидели в нем и просто ждали вызова. В конце концов мы приехали в Симферополь, а затем была длинная поездка через горы с отдыхом в Бахчисарае, известном своим фонтаном.

Говорят, этот фонтан был создан Крымским ханом в память о его умершей любимой полячке. Была еще остановка в Ялте, чтобы выпить шоколада в построенном над морем кафе, где нас встретил дядя Ники Ферзен - человек с выправкой военного и густыми усами, он сообщил нам, что тетя Ирина умерла. Тетя Ирина- одна из самых необычайно красивых женщин, очень нежная и женственная, была замужем за Сергеем Долгоруким - свитским генерал-майором. Тетя Ирина разошлась со своим мужем- Лари Воронцовым и вышла за дядю Сережу, которого она обожала, только для того, чтобы вскоре узнать, что это замужество скрыло его длительную связь с великой герцогиней. Через несколько лет тетя приняла сверхдозу снотворного и заснула. Ее похоронили на маленьком кладбище среди виноградников, расположенных на выступающей насыпи, обращенной к морю, в тени кипарисов. По русскому обычаю гроб несли открытым до самой могилы, и она лежала, покрытая белыми розами.

Наш дом в Мисхоре представлял собой двухэтажное белое здание с подъездом, украшенным колоннами и окруженным кустами лавра, сзади находилась терраса из белого и черного мрамора, ступени которой, так же как стены украшали розы. В те дни Крым был разделен на имения, которые широкими лентами спускались с лесистых гор к морю. Слева от нас была Алупка, где находился дворец Воронцовых, а справа располагались Кореиз Юсуповых, великокняжеский Чаир, имении вдовствующей Императрицы Ай-Тодор. Как во французской Ривьере, две дороги бежали параллельно к морю: нижняя окаймляла парки, дворцы и особняки, а верхняяшла по татарским деревням. Во второй половине 1917 года революция еще не чувствовалась так далеко на юге. Большинство аристократов собралось в своих имениях и на дачах по всему побережью Крымского полуострова, и жизнь продолжалась, как и раньше. Много позже в Париже, в книге семейных стихов, я нашла стихи моей матери, которые назывались "Мисхор":

В те дни, когда чаша стыда
Была перед нами, чтоб ее осушить,
В те дни, когда наша родная страна
Погибала в крови и боли,
Мы не молились в дикой печали,
Целуя землю со слезами и воплями, -
Нет, мы занимались в Мисхоре
Теннисом и другими играми...
Мы не помчались на борьбу с противником,
Готовые принести в жертву все-
Спокойные, за спинами других,
Мы играли в покер в Чаире.
Через позор и разложение,
Триумф демонической силы
Мы осушали бокалы с шампанским
Среди пения цыган в смеющейся ночи.


Семья Долгоруких


Сначала жизнь в Крыму продолжалась по обычному распорядку: утро, занятое уроками, после обеда-свободное время для развлечений. Два или три раза в неделю кузина Ольга Ферзен вместе со мной отправлялась на прогулку верхом. Еще одно захватывающее занятие- теннис. В Мисхоре было 6 кортов и, естественно, был образован теннисный клуб. Взрослые использовали 4 корта, а для детей были устроены 2. Моими друзьями были кузина Ольга и Александр Дэн. Мы втроем как-то развязали междоусобную войну с детьми генерала Врангеля. Война состояла в том, что мы стреляли друг в друга твердыми круглыми шишками кипариса. Стрельба была прицельной и попадания были довольно болезненными. Моими друзьями были также внуки нашего привратника - Ваня и Шура, совсем не похожи на нас.Конечно эти встречи не могли одобрить ни бабушка, ни мисс Кинг. Поэтому я держала язык за зубами и не говорила о них ни Ольге, ни Александру. Я рано просыпалась, вылезала из кровати, выливала на себя кувшин воды, натягивала кое-что из одежды и босиком отправлялась гулять, пока мисс Кинг еще спала в соседней комнате. Иногда мы болтали с ребятами, иногда играли или совершали походы в сады, собирали спелый инжир или клубнику. Позже, когда их отец Семен стал членом Мисхорского Совета, я была больше, чем кто -либо из домашних, проинформирована о том, что происходило или должно было произойти. Но мне приходилось сидеть с каменным лицом и выслушивать глупые предположения мисс Кинг.

Семья Шуваловых

Днем бабушка продолжала наносить визиты в своем ландо. Она проезжала несколько миль для того, чтобы увидеть какого-то одного человека и проводила с этим человеком час или что-то около этого - не так, как в многочисленные визиты в Петрограде.Иногда звали меня для сопровождения. Иногда, чтобы увидеть бабушку, к нам с визитами приезжали гости. Однажды в один из таких "дней для визитов" случилось следующее: все мои головастики, живущие на террасе, превратились в лягушек и заполонили гостиную. Когда гости появились в зале, сотни маленьких лягушек прыгали как сумасшедшие вокруг мебели, приводя всех в ужас. Когда к нам на чай впервые прибыла вдовствующая императрица, я должна была присутствовать при этом событии. Со мной заранее отрепетировали глубокие реверансы с целованием руки, когда я должна была подходить к гостье. Но с самого начала все пошло неправильно. Вместо того, чтобы держать руку ладонью вниз для поцелуя, Императрица ухватила меня за щеку, как только я выпрямилась после поклона, и улыбнулась мне. Трудно себе представить женщину с большим шармом, чем у нее. Чай подавали в гостиной, меня впустили причесанную, всю в локонах; в ушах звучали наставления мисс Кинг: "кушайте левой рукой", "чашка должна стоять справа от Вашей тарелки". Не удивительно, как глубоко я была поражена и как ужаснулась, когда увидела, что Вдовствующая Императрица Всея Руси, возле которой я сидела, держала бисквит в правой руке, а чашку поставила куда-то слева от тарелки. Неужели ей никто этого не говорил? Наконец я не выдержала. Я наклонилась к ней и тем, что можно было назвать скрипучим шепотом, проинформировала, что по правилам хорошего тона следовало вести себя иначе... Ребенок опозорил царский дом. Бабушка была до такой степени Гранд Дамой другого столетия, что нарушение этикета десятилетней девочкой было в ее глазах преступлением намного хуже, чем самый отвратительный грех, осужденный церковью. Последствия моего проступка никогда бы не закончились, если бы на следующий день ее Величество не приехала и не спросила о Ребенке, который должен был ее сопровождать на прогулке. Я могла говорить с ней обо всем, у нее была масса историй, и дна проходили как мгновение. Для меня кульминацией этой истории был подарок на следующую Пасху в виде маленького яйца с ее инициалами, которое осталось реликвией в нашей семье.


Софья Долгорукова с матерью, княгиней Софьей Волконской (Бобринской)

Другой случай, когда я опозорилась, был во время серебряной свадьбы тети Софии Ферзен. Ольга, Александр и я решили устроить на крыше наш штаб. Дом был построен против очень крутой горы и мы легко перепрыгивали на крышу через узкую щель между стеной и склоном. Перепрыгивать через пропасть высотой в три этажа было для нас каждодневным упражнением, но для тех, кто наблюдал это снизу, это должно было казаться действительно ужасным. Ее Величество заметила это передвижение. Послали за дядей Ники, чтобы он спустил нас вниз, и потом нам по очереди пришлось склониться и получить два или три увесистых удара августейшей тростью.

Постепенно все начало меняться. Еды было недостаточно, поэтому нападения на огороды были вызваны голодом, а не тем, что мы хотели нанести вред. Мы взбирались на скалы и ловили крабов. Бутоны крокусов весной считались деликатесом, еще готовили странное варево с диким щавелем и маленькой рыбкой. Слуги продолжали служить, повара - готовить, задание искать провизию было возложено на мисс Кинг. Когда красная армия стала наступать, белые собрали силы и попробовали защищать Ялту. Среди них был мой отец. Белых разбили. Мой отец бежал в горы и исчез, хотя мы знали, что он жив, так как за его поимку была назначена награда. Однажды вечером он появился, постучав в забаррикадированную и закрытую на засов дверь. Долгое время папа болел, прячась в верхней комнате. Несмотря на предложенную награду его никто не выдал.Семен- член местного совета был у нас, когда он пришел, Ваня и Шура слышали об этом, но молчали. В Ялте происходили многочисленные казни, а тела казненных сбрасывали в море. Однажды утром, когда я до завтрака побежала на берег, я второй раз встретилась со смертью, увидев два синюшных тела, по которым ползали крабы.


Семья Воронцовых-Дашковых и Долгоруковых


Электричества уже не было, свечи стали редкостью, поэтому дом был полон темных уголков и мрачных теней. Было много грабежей и иногда в темноте слышались крики о помощи, а наутро находили тела убитых. Как-то вечером, когда я делала домашнее задание в классе при одной маленькой свече, я услышала стремительно приближающиеся шаги, которые сопровождались ужасными воплями, от которых стыла кровь. Схватив свечу я помчалась вниз, в холл, туда, где были люди. На ступеньках стояли бабушка, мисс Кинг и Луиза, возле двери- дворецкий, сжимая кочергу, а также несколько обеспокоенных лакеев. Дворецкий по-царски скомандовал одному из них выйти наружу и проверить. Дверь открыли так, чтобы выпустить его. Он исчез. Возня и крики продолжались. Наконец дворецкий рискнул выйти сам. Через минуту он вернулся, чтобы доложить с чувством непострадавшего достоинства: "Собака вцепилась в заднюю часть беспризорной свиньи".

Стояла осень 1918 года, к этому времени мне исполнилось 11, и я получила первое предложение, которое было сделано с такой дерзостью и так оскорбило меня, что моим ответом был удар правой рукой в нос, который сбил моего двенадцатилетнего поклонника с ног. Появилась толпа испуганных взрослых и мне пришлось выслушать лекцию о поведении благородных девиц. События следующих нескольких месяцев более понятны из письма, написанного мисс Кинг моей матери в Петроград.

Александр Сергеевич и Ольга Петровна Долгоруковы


"Моя дорогая Княгиня, мы живем в состоянии беспокойства о Вас. Мы слышим такие ужасы о Петрограде. Говорят, там сейчас англичане. В надежде, что это так, я посылаю письмо в Англию, чтобы его переслали Вам. С Софи все в порядке, и она такая большая девочка. Госпожа Дроздова до сих пор приходит каждый день. Господин Юргенсон- два раза в неделю на полчаса и Дершене - пять раз в неделю. Софи очень хорошо рисует и делает большие успехи. Погода здесь великолепна, как летом. Птицы поют и вся природа кажется веселой. Конечно бывают прохладные серые дни. Мы много времени проводим на воздухе. Многие англичане уезжают завтра в Англию. Британское правительство прислало крейсер, чтобы забрать всех желающих уехать за счет правительства.Я бы с удовольствием уехала, если бы могла забрать Софи и Пупсика. Я бы хотела, чтобы Вы были тут и согласились уехать в Англию и взяли бы нас с собой. Я думаю, нас тут скоро ждут смутные времена. Говорят, скоро Ялта станет центром народного ополчения. Конечно, если станет слишком жарко, мы уедем с "маленькой великой леди".
Мы ужасно беспокоимся о Вас. Мне интересно, получили ли Вы известия из Киева? Мы отрезаны от Киева, Харькова и других городов, но я думаю, что скоро французы будут и там. В любом случае, я молюсь, чтобы эти немецкие собаки были разбиты. Я надеюсь, что скоро русские вернутся, но сейчас здесь царит хаос. С тех пор, как я начала это письмо, меня десять раз прервал телефонный звонок. Все звонят, чтобы что-то узнать или сказать до свидания.Поэтому простите несвязанные каракули. Целую Вас с наилучшими пожеланиями. От Л. Кинг"


В Мисхоре есть причал. Весной 1919 года корабль "Мальборо" бросил здесь якорь и появился баркас с капитаном и командующим. Они были посланы забрать Вдовствующую Императрицу. Императрица отказалась уехать, пока не будет предоставлена такая возможность всем желающим. В конце концов в Ялту прибыли корабли. Все пришло в движение: экипажи с людьми и чемоданами ехали друг за другом- Императрица, Великие Князья и их семьи начали грузиться на корабль. Как Dame d'Honneur бабушка должна была поехать с Императрицей. Мне было велено упаковать один маленький чемодан с личными вещами. Все, что я хотела взять - это любимая икона, серебряная кружка, яркий шарф и Рим (собака). Но мне сказали, что Рим был слишком большим, чтобы взять его с собой. Постепенное осознание того, что мне придется расстаться с Римом, было первым настоящим горем для меня. Я помню, как на следующий день я проснулась рано и побежала с ним к морю, плача от бессильных мучений при мысли, что я все это покидаю. Никому не желаю в одиннадцать встречаться с тем, что называется "в последний раз". Я уже виделась с Ваней и Шурой, и мы попрощались со всей страстностью детей, переживающих большое горе. Мы серьезно обсуждали вопрос о том, чтобы мне спрятаться и остаться, но так же серьезно и отказались от этой мысли. Через несколько дней мы пересели на борт "Мальборо" и отплыли. Мой последний взгляд на зубчатую вершину Ай-Петри. И это был конец моего детства.

"Старинные усадьбы Крыма"

0 коммент.:

Отправить комментарий